АРХИПЕЛАГ СВЯТОГО ПЕТРА

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу АРХИПЕЛАГ СВЯТОГО ПЕТРА, Галкина Наталья Всеволодовна-- . Жанр: Современная проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bazaknig.info.
АРХИПЕЛАГ СВЯТОГО ПЕТРА
Название: АРХИПЕЛАГ СВЯТОГО ПЕТРА
Дата добавления: 15 январь 2020
Количество просмотров: 178
Читать онлайн

АРХИПЕЛАГ СВЯТОГО ПЕТРА читать книгу онлайн

АРХИПЕЛАГ СВЯТОГО ПЕТРА - читать бесплатно онлайн , автор Галкина Наталья Всеволодовна

НАТАЛЬЯ ГАЛКИНА. Архипелаг Святого Петра. М., “Текст”, 2000, 333 стр. Книга петербургской писательницы Натальи Галкиной — это по сути своей роман-путешествие по сорока с лишним островам, составляющим архипелаг, на котором расположился всем нам знакомый город Санкт-Петербург. Однако сколько бы мы с вами ни бродили по его проспектам и набережным, сколько бы ни вглядывались в силуэты прославленных дворцов и соборов, нам не удастся увидеть здесь то, что увидели герои этой книги — молодой человек Валерий (в будущем видный искусствовед) и красавица полуяпонка Настасья. Ибо у них двоих, как у всех истинно любящих, особое зрение, обостренный слух, нечеловеческая прозорливость, дар видеть, слышать и замечать то, чего не видят, не замечают все остальные люди. Забегая вперед, можно отметить, что в тот момент, когда Валерий в конце концов отказывается от своей любви, мир вокруг него мгновенно тускнеет, исчезает волшебство, и ничто — ни сознание выполненного долга, ни пришедшая к нему известность — заменить этого не может. “Теперь, — признается Валерий, — я отличаю людей любящих и любимых от прочих, первым дано понимание мира”. Мир, такой, каким его видят путешествующие по невским островам влюбленные — на речном трамвайчике, на катере, на ялике, на надувной резиновой лодке, на автобусе, пешком, — хранит в своей слоистой сущности события и персонажей ушедших эпох и, когда появляются достойные зрители, демонстрирует свои возможности, доставая все, что нужно, словно фокусник из пустого ящика. Время от времени в районе островов появляется длинноволосый мужик с диким взором, одетый в драную окровавленную рубаху, в котором без труда узнается Григорий Распутин. На прогулке возле Новой Голландии влюбленная пара сталкивается мимоходом с грубым матросом, который оказывается знаменитым “матросом Железняком”, украсившим палец краденым бриллиантом. На Крестовском острове навеки поселилась тень последнего польского короля Станислава Августа Понятовского. Ведь именно здесь проходили когда-то его встречи с будущей Екатериной Великой. На другом острове, называемом Овчим, в ночной мгле вырастает перед путниками “Подзорный дворец”, возведенный Петром, со ступенями, уходящими прямо в воду, с таинственной карлицей, хранительницей царских покоев. По невским волнам плывет удивительный железный остров, когда-то построенный англичанином Бердом по велению Петра Первого. На его палубе наши путешественники видят гуляющих среди железных деревьев четырех девушек и мальчика в матроске. Через мгновение их место займет сам отец семейства, царь Николай Второй, непринужденно беседующий с Матильдой Кшесинской. Вблизи Пулковских высот, возле фонтана, сооруженного архитектором Тома де Томоном, собираются на водопой ведьмы — любительницы палиндромов, а где-то в Коломягах чухонка Марья Павловна разводит чудный сад, подозрительно смахивающй на райский. Кроме призраков царственных и именитых острова невской дельты наводнены еще и духами вполне простонародными. В большом количестве здесь встречаются так называемые “переведенцы”, “подкопщики”, “деревенщина”. Тени всех тех рыбарей, косцов, лесорубов, которые в давние времена заселяли побережье. Окутанные вязкими речными туманами, заливаемые дождями, носимые ветрами вместе с охапками древесной листвы, островные призраки чувствуют себя в здешних краях вольготно. Неспроста автор предупреждает читателя: “Предметы, все детали бытия архипелага Святого Петра, обратимы, неуловимы, исполнены колдовства, играют в множества, двоятся, троятся, дробятся, сливаются, теряются то появляясь, то исчезая. Будьте внимательны на островах архипелага...” Однако нам, живущим в так называемую эпоху технического прогресса, вряд ли грозит встреча с чем-либо подобным. Ибо у нас нет пропуска на острова, где чувствуют себя как дома Валерий и Настасья. Ведь любовь в нашей сегодняшней литературе порядком выцвела, устремилась в сторону скабрезного анекдота или же холодных метафизических рассуждений. Но автору “Архипелага Святого Петра” нет дела до того, что пишут и что исповедуют другие. У самой Натальи Галкиной хватило отваги рассказать о любви, преображающей мир, счастливой и горькой. И написать по-настоящему обаятельную книгу. Галина КОРНИЛОВА.

Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала

1 ... 19 20 21 22 23 24 25 26 27 ... 86 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:

– Любимая моя правая перчаточка, - Настасья с жалобным лицом разглядывала оставшуюся левую.

На тыльной стороне ее вместо привычных шовчиков красовалось выпуклое тисненое изображение цветка странной формы.

– Это орхидея, - утверждала Настасья.

Говорят, забывается заслуживающее забвения: лишнее, неприятное; остальное остается в памяти. В моем случае все не так. Я помню ненужные, нелепые, неприятные, приносящие мне боль подробности жизни, забывая существенные значимые эпизоды, дни и целые годы подергиваются дымкой неясной; лакуны на карте моих воспоминаний лишены всякого смысла и логики.

Когда мы вторично целовались на Матисовом мосту, к нам подошел приплясывающий юноша в сине-черном халате и тапочках без задников. Волосы его были непривычно длинны по тем временам; вот позже, в девяностые годы, отдельно взятые юноши, играя в Версинжеторикса из «Дороги Франции» начала века или в вельможи осьмнадцатого столетия, заплетали космочки в косички (у кого какая: у одного тощая, как у старого китайца, у другого толстенькая и аккуратненькая, словно у отличницы из сталинистского фильма про благонравных пионеров), а в те годы стриглись коротко, единообразно. Юноша пританцовывал, полы его халата развевались, он напоминал мотылька. Он странным образом не замерзал вовсе, хотя полуодет был несколько не по сезону и не по климату.

– Знаете ли вы, кто я и откуда? - спросил он с места в карьер. Мы отвечали дуэтом:

– Нет!

Хотя подозревали, откуда он и кто, поскольку дурдом был в пределах видимости. Он воздел руку с указующим перстом, глянул в облака торжественно, печально, серьезно:

– Я оттуда.

Мы безмолвствовали.

– Летал небесный мотылек с островка на островок! - приговаривал он, кружась вокруг нас, приседая, вставая на колени и с колен. - Верите ли вы мне? Верите ли вы в чудо? Верите ли моим словам? Видите ли мои ангельские крылья?

Тут с Матисова острова на мост выбежали два привидения: бледный - возможно, припудренный мукою - мельник-шпион в белых чулках, панталонах до колен и башмаках с пряжками и худой, отощавший от мечтаний безумных капитан Полушкин с торчащим кадыком, в потертом мундире, при кортике и шпаге. Привидения по цвету и плотности отличались от больничного ангела Пряжки, они напоминали сгустившийся воздух, что не помешало им бойко подхватить безумного мотылька под локотки и увлечь его за собою в сторону дурдома.

– Прощайте, граждане влюбленные! - кричал юноша. - Вашего ангела-хранителя умыкают безумные привидения!

– Неужели ему, несчастному, привидения мерещатся? - тихо спросила красавица моя.

– Что значит - мерещатся? Они тащат его в лечебницу под белы рученьки.

– Ты шутишь, - полувопросительно-полуутвердительно произнесла она. - Он просто сам упирается и делает вид, что его ведут, как студент театрального института на этюдах.

– Я их вижу. Как его и как тебя. Мельник слева, капитан справа. Надо думать, и он их видит.

– А я нет, - сказала Настасья с сожалением. - Он сумасшедший, ты ясновидящий, я обычная.

Тут двери дурдома распахнулись, в них возникли два санитара. Короткий обмен репликами - и все пятеро скрылись за захлопнувшимися дверьми больницы номер два. Через полминуты распахнулось на первом этаже окно, из него, точно кукушка из ходиков, высунулся пойманный мотылек, крикнувший нам некое краткое «ку-ку», коего мы не поняли; его втащили обратно, окно затворилось.

– А сдача? - спросила Настасья. - Почему привидения не выходят? Что им делать в больнице?

– Кто тебе сказал, что привидения обязаны входить и выходить в дверь? Поменяли консистенцию, вышли за пределы видимости, испарились, просочились.

Мы тихо двинулись с моста, переходя Пряжку, покидая Матисов остров.

– Кому это ты перчатку бросила? - спросил я возлюбленную свою. - Кого на дуэль вызвала? Мельника, то бишь военного шпиона? Надеюсь, не мельницу? Что с тобой?

Солнце осветило ее лицо, скользнув из-за облака за облако. Настасья, очень бледная, непривычно серьезная, ответила:

– Мне нехорошо.

Тут обогнала нас старушка все в том же больничном черно-синем халате, на сей раз без кушака; под халатом у старушки надеты были бирюзовые кальсоны с начесом и солдатская гимнастерка. Старушка очаровательно улыбалась, кивала повязанной косынкой головушкой:

– Ничего, ничего, голубка, переможется, перехочется, перетопчется. Что приумолк, голубок? Поцелуйся со своей кралечкой. Не ваши острова, зато ваши мосты, дело полюбовное. Не ваше право, зато ваше счастье.

– Спасибо тебе, бабушка, - Настасья сунула старушке в ладошку металлический новенький сияющий юбилейный рубль.

Та расхохоталась:

– Ну, утешила, ну, потешила, девушка с рублем. Рублем подарила. На всякий подарок есть свой отдарок.

Порывшись в карманах халата, старушенция всучила нам по монетке. То ли мы замешкались, то ли забылись, то ли во времени возникла пауза, но в следующее мгновение старушку уже впускали невидимые стражи в дверь психушки, находившейся от моста на почтительном расстоянии, невесть как бабулькой преодоленном. Она скрылась, послав нам воздушный поцелуй.

– Ты посмотри, что она мне подала!

На золотистой Настасьиной ладони лежал тонкий лепесток грошика прошлого столетия. Разжал руку и я, - и увидели мы пять рублей золотом царской чеканки.

– Надо отдать ей обратно, - сказал я. - Она ведь чокнутая, не ведает, что творит. Пойдем, найдем приемный покой, объясним, сдадим кладовщице.

Тут двери дурдома вновь распахнулись, вышла преспокойно оттуда наша побирушка-дарительница, спустилась к воде и скорёхонько так пошла по водам Пряжки к водам Невы. Перед тем как скрыться, повернув направо, против течения, исчезнуть за поворотом Матисова острова, за огороженными строениями верфи, она остановилась (закатное солнце позолотило ее махонькую фигурку) и помахала нам рукой.

Солнце село.

Мы пересекли Коломну, забрались в алый полупустой брякающий трамвай, повезший нас по Садовой к Марсову полю. Мне все казалось: подаяние, нами полученное, должно непременно превратиться в пуговки, в желуди, в осенние листочки; но и грошик, и золотой хранили свой образ чеканный и превращаться ни во что не собирались.

Позже на карте - а я потом не единожды смотрел по карте на место тогдашней прогулки нашей - мне не найти было моста, ведущего на остров, с которого мог бы я видеть и лечебницу, и Настасьин Алексеевский дворец с решетчатыми воротами редкой красоты; в конечном итоге я стал даже думать, что острова архипелага Святого Петра имеют свойство избушки из сказки, способность поворачиваться к нам то передом, то задом, если у них вообще имеются перед или зад: то северной стороною, то западной; может, они - плавучие острова? Некоторая неверность, неточность, неопределенность, изменчивость геометрии города подтверждала мое предположение. Но свойство свое острова проявляют только перед истинными островитянами; пришлые, приезжие либо убежденные обитатели Ленинграда (или Санкт-Петербурга, оба вида фанатиков равно) не удостаиваются. Это объяснение неуловимости пейзажа, почти заданной изначально невозможности реконструировать его в памяти (и даже во сне) мне теперь представляется вполне правдоподобным. До того я думал: а не имели ли мы дело с искусственно поворачивающимся островом, творением одного из братьев Берд? Причем секрет механизма утерян, о существовании поворотного устройства забыто, и разве что какое-нибудь не значащееся в списках Теодоровского и Веригина привидение способно шутки ради в полнолуние привести в действие поворотный круг.

Чарльз Берд, как случайно узнал я позже, интересовался не только литейным делом (на его чугунолитейном заводе, расположенном на Матисовом острове, выпускали печи для сахарных заводов, коленчатые валы для мельниц; его притягивала механика, хитроумные механизмы, устройства типа иллюзионной техники, в частности - театральные агрегаты для появлений Deus ex machina; он увлекался, в частности, личностью несчастного Бриганци (или Бригонци, или Бригонция, как значилось в других печатных источниках), чьи лавры не давали ему покоя, чей образ преследовал его, по какой причине мы можем только догадываться, додумывая и фантазируя, если захотим и позволим себе пустить в ход воображение. Мое воображение всегда отличалось глубокой распущенностью, почти разнузданностью. Однажды мне пришло в голову, просто так, с потолка, что Бригонци мог быть, скажем, отцом единоутробного брата Чарльза, Джереми Берда, младшего из братьев Берд.

1 ... 19 20 21 22 23 24 25 26 27 ... 86 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:
Комментариев (0)
название