Остров Невезения

После завтрака в мою комнату подселили пожилого негра. Он был слегка сконфужен неожиданным вторжением в его личные планы. Рассеянно сортировал свои вещи, собирал дорожную сумку. Я, из вежливости, заговорил с ним.

— Домой? — спросил я.

— Да. В Нигерию. Рейс через четыре часа. Обещали вскоре вызвать.

— Давно в Англии?

— Я в Лондоне много раз бывал. Здесь родственники. Этот раз — всего три месяца побыл. Работал нелегально на такси. Остановили. Проверили.

Спасибо, хоть завезли домой, и позволили взять паспорт и вещи.

Я подумал, что он хочет побыть один, собраться вещами и мыслями перед вылетом. Ушёл погулять по центру. Направляясь в библиотеку, я, вдруг, услышал, как по всем этажам прозвучало моё имя. Громкоговоритель призывал меня подойти к информационному центру.

— Меня вызывали? — обратился я в окошко к служащему центра.

— Имя?

— Иванов.

В ответ, он, молча, протянул мне копию бланка с моим запросом о пропавших документах.

Кто-то отписал мне ответ. Я отошёл в сторонку, и стал читать чьи-то неразборчивые каракули.

Двое типов с различными подчерками, ответили мне, что по моему запросу обращались в миграционное ведомство и полицейский участок города Кроули. Выяснилось, что документы потеряны. Предположительно, в полиции. Они сожалеют.

— Потеряли?! Дешёвая отписка! — подумал я.

Они просто решили, что гражданин Украины с американскими документами — это непорядок! В качестве профилактики контроля над пришельцами, эти педики и вырожденцы просто конфисковали документы, которые могут ввести их в заблуждение.

Как можно потерять вещи, изъятые у арестованного, если всё было переписано и зафиксировано в протоколе?

Я вернулся к окошку, где получил этот ответ.

— Какие-то вопросы? — флегматично спросил дежурный.

— Кто писал эти ответы мне? Служащие центра, или полиции и миграционного ведомства? — уточнил я.

Он взял у меня копию и взглянул на подписи.

— Это писали наши служащие. Но они обращались в полицейский участок и в миграционное ведомство. По телефону или факсом. И получив от них ответ, коротко изложили вам, — разъяснил он. — А что?

Мне нечего было сказать ему. Это были пустые хлопоты. Но я продолжал тупо стоять у окна, а дежурный ожидал, что я ещё скажу.

— Мне нужны ответы, написанные от руки кем-нибудь из полиции Кроули или из миграционного ведомства, — ответил я.

— Зачем? — устало удивился он.

— Хотел бы отправить это в Африку с отъезжающим человеком. Чтобы шаманы вуду передали мои пожелания тем, кто якобы потерял эти документы, — ответил я.

Выражение лица клерка застыло. Он смотрел на меня, словно я угрожал лично ему убийством.

Я ушёл в свою комнату.

Мой нигерийский сосед был готов к отъезду.

— Скажи мне, братан, — обратился я к нему. — У вас в Нигерии колдуны вуду есть?

— Я живу в городе, — улыбнулся он. — Сам я никогда не встречал вуду колдунов. Но если посмотреть объявления, поспрашивать, то найти таковых можно. Однако, в городе, я полагаю, — больше шарлатанов, чем настоящих колдунов. Почему тебя это интересует?

— Просто любопытно. Думал, что ты что-нибудь знаешь об этом, — не стал я морочить ему голову.

Вскоре соседа призвали. И он исчез.

Перемещаясь по территории центра, я отметил, что прибыли новые люди. По их разговорам можно было предположить, что некоторые из них могут оказаться моими попутчиками. Иван из Хаслара так и не появился.

После обеда ожил громкоговоритель. Стали вызывать людей к информационному центру. Наконец, назвали и мою фамилию. Я предположил, что они отловили достаточное количество пассажиров на рейс.

Назвав своё имя в информационное окошко, оттуда ответили, когда мне следует быть здесь с вещами.

Я удивился, что эстонский приятель с компакт дисками также приглашён на это время. Мы вышли с вещами из своих комнат и отправились к пункту сбора.

Таких, как мы, там оказалось человек пятнадцать.

Проверив нас по списку, повели к автобусу.

Это было 15 декабря 2001 года. Вторая половина дня.

В автобусе я сел рядом с соседом — единственный, кого я знал. От центра до аэровокзала ехали минут десять. Тусклое декабрьское солнце начало садиться.

— Тебе куда? — спросил я соседа.

— Таллинн. Эстония.

— А мне — в Киев. Нам не совсем по пути, — заметил я.

— Увидим. Им виднее, — безразлично пожал он плечами.

— Остановились перед служебным входом в здание аэровокзала. Нас не выпускали, пока к автобусу не вышли пару полицейских. Возле автобуса нас разделили на две группы. Стояла, нехолодная для середины декабря, погода. Но куртка была нелишней.

В аэропорту, наши группы развели в разные направления. Так мы расстались с соседом. Я остался в группе из человек десяти. Нас вели почти безлюдными залами вокзала. И привели к специально оборудованной комнате ожидания. Перед нами открыли некий обезьянник и предложили пройти туда.

Это было огороженное, закрытое пространство со скамейками, телефоном автоматом и туалетом.

Полицейские ушли в отдельную комнату. Но с ними можно было связаться.

Осмотревшись, кто-то обратился к ним за мобильным телефоном.

Вскоре нам всем стали раздавать наши мобильные телефоны и наличные деньги. Все начали куда-то звонить. В моём телефоне аккумулятор оказался полностью разряженным.

Слыша разговоры людей, я понял, что некоторых только сегодня задержали. Наличие паспорта позволяло отправить их ближайшим рейсом.

Спустя минут двадцать, к нам привели ещё несколько человек. Среди них оказался Иван из Хаслара. Теперь мне было с кем поговорить.

В отстойнике стало тесно и душно. Я невольно слышал разговоры других.

Супружеская пара непрестанно ругалась. Из взаимных упрёков я легко понял, что у них остались где-то спрятанные наличные деньги, которые они не смогли забрать с собой. Они перебирали имена своих знакомых в Лондоне. Но, не знали, кому из них можно доверить; указать место и попросить забрать деньги. Они понимали, что их, надёжно спрятанные, деньги теперь для них недосягаемы. Но и человека, которому они могли бы довериться, у них, похоже, не было.

Пребывая в Англии, они, вероятно, держались вместе, подстраховывали друг друга, обходясь без близких товарищей.

Мне хотелось подсказать им, что сейчас они пребывают не в том состоянии, чтобы принять правильное решение. Да и никто уже ничего не доставит им сюда до их отлёта. Сейчас им следовало успокоиться, и не кидаться друг на друга…

Я никому ничего не сказал. И без меня, все торопливо и нервно что-то говорили по своим телефонам. Обстановка начинала угнетать.

Наконец, ворота обезьянника отворили, и нас пригласили на выход. Двое полицейских повели нас на посадку. Наши документы они несли в пакетах. Они провели нас к пункту посадки, передали служащим украинской авиакомпании список особых пассажиров и пакеты с нашими документами. И проконтролировали, чтобы все мы, без сопротивлений, перешли на другую территорию.

Бортпроводник, или пилот, с нашими документами, провёл нас на борт. Там нам указали выделенный для нас сектор в хвосте самолёта. Мы расселись. Все притихли. Каждый думал о своём. Супруги продолжали ругаться, но шёпотом.

Вылет из аэропорта Гэтвик состоялся в часов семь вечера по местному времени. В Украине было уже девять вечера. В Киев должны прибыть к полуночи.

Я летел в компании Ивана. Нас объединял горький опыт пребывания в центре Хаслар. Другие наши попутчики не были знакомы ни с этим местом, ни с нами. Но все выглядели сникшими.

Стюардессы угостили всех нас обедами, но отказали в спиртном. Таковое не включено в условия нашей доставки.

В течение трёх часов перелёта из Лондона в Киев, Иван рассказывал мне о своих планах.

Незадолго до ареста, его друзья перебрались из Англии в Ирландию. Якобы, они собрались рожать, и долго не могли решить, где им лучше это сделать?

В Англии, им — нелегалам из Украины, ничего не светило. В Украине — их ожидали родители, готовые встретить, поддержать и помочь. А далее — безнадёга на родине!