Ira furor brevis

Вседержитель оказался в тупике. Ужасно было понимать, что без души, бесценной, с его точки зрения, бессмертной и драгоценной души, им только лучше. Что его помощь и поддержка превратили людей в самых беспомощных и одновременно самых бессмысленно агрессивных, самых опасных для Земли тварей. Они творили чудовищное и с тупым упорством рубили сук, на котором сидят, но и не думали ни за что отвечать; вся вина за происходящее неизменно возлагалась на него, и всё плохое считалось его карой. Он не хотел такой о себе славы, и потому с тем же упорством что-то бесконечно восстанавливал, чинил, исправлял их ошибки. А наказывать и не думал. Наказания, как он выяснил, чреваты тем, что могут серьёзно ухудшить положение; по одному этому к ним прибегать не следовало. Да и не мог он, добрый был. Всемилостивый.

Что оставалось делать? Только самоустраниться. Сидеть себе на облаце, видеть и слышать всё, вся и везде, но ни на что не реагировать, и лишь изредка переглядываться усмешливо с Сыном да с ангелами, архангелами, херувимами, серафимами и святыми угодниками: мол, гляньте-ка, гляньте! Эти-то там внизу!… Во дают.