Кинокава
Кинокава читать книгу онлайн
Савако Ариёси (1931–1984), одна из самых ярких писательниц Японии, в своем романе рассказывает о женщинах трех поколений знатного рода Матани, взрослевших, любивших, страдавших и менявшихся вместе со своей страной на фоне драматических событий японской истории первой половины XX века.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Оба брата были очень несчастны. И только Хана с нетерпением ждала свадьбы. Как она и предвидела, репутация Кэйсаку ничуть не пострадала. Даже наоборот, все жалели его, потому что он добровольно вышел из предвыборной гонки. Косаку же давно слыл человеком конченым, так что хуже ему не стало.
Никто не думал, что младший сын Матани выберет себе такую низкородную невесту, но жители деревни все равно дарили Умэ благосклонностью, поскольку Хана взяла ее под свою опеку и относилась к девушке очень доброжелательно. Короче говоря, стараниями Ханы все обернулось к лучшему.
– Не забывай, что говорят про чистку уборных, хоть иногда это и бывает трудновато. Ты ведь хочешь, чтобы ребенок родился красивым, Умэ?
– Да. Я постараюсь, госпожа Матани.
– А после свадьбы носи кимоно подлиннее. Как хозяйка младшей ветви нашей семьи, ты должна быть дамой изысканной.
– О! Но никто не будет звать меня «хозяйкой»!
– Ладно, тогда ты до седых волос останешься «невестой из «Синъикэ».
– Так не пойдет!
Обе женщины рассмеялись.
II
По мосту весело шагала девушка. Белый шерстяной шарф небрежно обмотан вокруг шеи, один конец зажат локтем, второй развевается по ветру. Из-под коротких зеленых хакама [52] с двумя белыми полосками понизу выглядывают ножки в чулках и туфлях. Поверх кимоно из полосатого хлопка ручной работы красуется шелковая хаори. Форма одежды далеко не стандартная, но с первого взгляда понятно, что перед нами ученица Школы для девочек Вакаямы. Те, кто встречал ее впервые, непременно оглядывались ей вслед. Однако внешний вид Фумио уже давно не повергал в изумление жителей округи. Старшая дочь Матани много лет привлекала внимание всей деревни, а уж после поступления в Школу для девочек ее слава затмила отцовскую.
– Это старшая дочь, – шептали ей вслед деревенские. Иногда они критиковали девушку, временами же им ничего не оставалось, как только посмеиваться.
Самой Фумио было абсолютно все равно, что о ней говорят. Более того, она обожала шокировать окружающих. Именно поэтому и выступила против практики ношения красно-коричневых хакама. Однажды ее одноклассница пришла в школу в хакама зеленого цвета, подражая актрисам из знаменитого «Такарадзука кагэкидан», [53] за что получила строгий выговор от учителей. Фумио тотчас подняла мятеж под лозунгом «В школьных правилах не сказано, что мы обязаны ходить в красно-коричневых хакама» и подбила всех своих одноклассниц переодеться в зеленые. Но на этом дело не кончилось, бунтарский дух Фумио ни в какую не желал успокаиваться. С белой каймы на ее ярко-зеленых хакама, которые она носила, несмотря на явное недовольство администрации, свисали двадцать пупсиков, каждый размером в сун. Конечно же она заявила: «В школьных правилах не сказано, что мы не имеем права подвешивать к хакама пупсиков». Фумио с характерной для нее дерзостью начала эту очередную кампанию протеста, когда ее подругу наказали за то, что она украсила свои хакама модными безделушками.
Фумио продолжала свой путь, безжалостно молотя ногами по подолу и не обращая внимания на пыль, оседавшую на черных туфлях. Крохотные пупсы весело танцевали вокруг хакама и вращали глазами, разглядывая мост Мусота, под которым, как и прежде, плавно несла свои жемчужные, зеленовато-голубые воды Кинокава.
В начале эпохи Тайсё [54] мост Мусота местные жители переименовали из Моста одного рина в Мост одного сэна [55] – именно настолько выросла пошлина. Всякий раз, когда река выходила из берегов, мост смывало. Не успевали отстроить его заново, как тут же устраивался банкет по поводу сдачи объекта. Деревенские шептались, что новый мост – это очередной пир для членов правления префектуры.
Кинокава, которая у истока, в провинции Ямато, звалась рекой Ёсино, несла свои обильные воды к морю с востока на запад, захватывая по пути все ручейки и речушки Ямато и Кии. Во время половодья жители близлежащих деревень боялись, что их дома затопит. Однако Мусота являлась единственным исключением на весь уезд Кайсо. В горах никогда не случалось оползней, наводнения тоже не причиняли урона. Именно поэтому природные катастрофы не слишком беспокоили обитателей My соты, и, если мост смывало водой, все селяне оказывали помощь в его восстановлении.
Поскольку расположенная в северо-западных землях округа Кайсо дамба Мусота использовалась для ирригации, угрозы наводнения не существовало, даже если в дамбах Мусота и Сонобэ появлялись бреши. К тому же еще дед Кэйсаку постарался сделать так, чтобы почти все рисовые поля брали воду из прудов у подножия гор.
Мусота не пострадала даже во время Великой засухи, о которой упоминается в летописи провинции Кии. Став в 40-м году Мэйдзи [56] членом собрания префектуры, Кэйсаку начал настаивать на том, чтобы рисовые поля, раскинувшиеся вдоль Кинокавы, забирали воду из реки. Он искренне верил, что, если его план осуществится, расположенные ниже по течению деревни перестанут страдать от наводнений. Его жена частенько говаривала по поводу разрушений в Ивадэ: «Воды Кинокавы не используются в полной мере. Разве не в этом причина?» То, что за планом Кэйсаку стояли слова Ханы, было никому не ведомо.
Кэйсаку разработал перечень мероприятий для деревни Исао, по которому рисовые поля должны были орошаться водами из дамбы Ивадэ, и даже лично покрыл половину расходов по его претворению в жизнь. Для того чтобы набрать нужную сумму, пришлось продать часть наследственных земель. Этот благородный поступок позволил довести ирригационные работы в префектуре Вакаяма до конца. Долгие годы Общество по мелиорации земель и Общество по использованию водных ресурсов Кинокавы существовали только на бумаге, но теперь, когда Кэйсаку стал членом правления директоров, все кардинально изменилось.
После каждого наводнения слава Кэйсаку гремела все громче. Говорят, люди всегда пойдут за мудрым правителем. Никто не стал возражать, когда тридцативосьмилетнего Кэйсаку выдвинули на пост председателя собрания префектуры. Избиратели восхищались его невероятной трудоспособностью, щедростью и искренностью. В этом году его дочь должна была окончить школу, а сам он вот уже десять лет как занимал пост председателя. Титулов у него набралось столько, что они не вмещались на одну визитку. Прежде всего, он возглавлял совет директоров Общества по использованию водных ресурсов и являлся руководителем Сельскохозяйственного общества префектуры. Имя Кэйсаку Матани было известно любому жителю даже самой захудалой горной деревушки Вакаямы.
Слава отца явилась причиной того, что слухи о буйном нраве Фумио распространялись по округе, словно пожар. Как ни странно, никто не испытывал к ней ненависти и не возмущался поведением этой девушки, которая явно пошла характером в отца, и все же многие считали ее совершенно невыносимой. Однажды дело дошло до того, что мать вызвали в школу.
– Мы прекрасно понимаем, что Фумио – дочь уважаемого господина Матани, и не можем отчитывать ее перед лицом других учениц. Однако, когда мы вызываем ее в учительскую для личной беседы, она попросту засыпает нас словами. А потому мы очень просим вас, пожалуйста, попытайтесь усмирить свою дочь.
Не сумев справиться с Фумио, учителя решили целиком и полностью переложить эту задачу на плечи матери.
– Поверьте, мне искренне жаль, что она доставила вам столько неприятностей. Простите меня, – поклонилась Хана и добавила: – Кстати, как по-вашему, Фумио не кокетка? Вот что волнует меня больше всего.
– Нет, – ответил один из преподавателей. – Она не пишет записок мальчикам из средней школы. Похоже, она вообще не интересуется противоположным полом. Я однажды случайно услышал ее разговор с подругами. В этом вопросе она придерживается даже излишне строгих взглядов. Несмотря на то что ваша дочь носит зеленые хакама, она сказала, что как-то раз видела представление «Такарадзука кагэкидан» и сочла его совершенно нелепым. Может, я и преувеличиваю, но ее политические воззрения – вот что представляет истинную опасность. Полагаю, здесь не обошлось без влияния господина Тамуры – Фумио до сих пор ведет речи о демократии.