Вот моя деревня
Вот моя деревня читать книгу онлайн
Судьба России, вернее русской деревни — давняя, как она сама уверяет, боль Светланы. Еще будучи журналистом, она постоянно писала о наркомании и алкоголизме в деревне. Но, только переехав сюда, увидела это собственными глазами. Поэтому и села за повесть.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— У терапевта я в прошлом месяце была. А у гинеколога уже как пять лет не получается.
— Ну, тогда иди без очереди. Старикам везде у нас дорога. И почет. — Сострил Ваня Чибис. Очень кстати ему было легкие свои послушать. Не ехать же за этим в город. Билет в один конец 42 рубля. Ваня экономил каждую копейку, поскольку до пенсии дожить ему оставалось еще три года. Старший сын помогал немного. А сигареты ему стала покупать любимая женщина Тамара. Не женщина-царица.
В деревне судачили. Да, повезло Чибису с Томкой. Он же не Вака, чтоб по дворам ходить с топором или лопатой. У него свой огород, улья опять же, птица. Но этого натурального хозяйства ничтожно мало, чтобы здоровому мужику выжить. А чем радовать себя и дорогих людей? Денег ни шиша не было. И не у него одного.
— Ладно. Я тогда сбегаю домой за яичками. — Сказала баба Дуся.
— Зачем? Бесплатный прием.
— А все одно, доктору будет приятно.
Очередь молчаливо согласилась.
Баба Дуся вскоре появилась с корзинкой, наполненной своими знаменитыми яйцами кучинских юбилейных кур. Доктор встретил ее ласково. Он был симпатичный молодой человек, и олицетворял собою только позитив.
— Сколько лет, бабушка?
— 84 годочек разменяла.
— А я бы больше 60 не дал. Вы же просто красотка. У вас же даже морщин почти нет. И стройна, как березка.
Баба Дуся давно не слыхивала мужских комплиментов. Ей было приятно поговорить с молодым человеком.
— Может, вы с собой что-то особое делаете? Поделитесь секретом.
— Детским кремом всегда лицо мажу. С ланолином который. — Вспомнила она.
— А гинекологические заболевания какие-нибудь были?
— Нет, бог отвел. Только роды.
— И сколько?
— Четверо.
Доктор все аккуратно записал в карточку.
— Да, замечательно.
Баба Дуся не без труда, с помощью докторской мужской силы взгромоздилась в кресло. Лицо ее порозовела, глаза засветились. Она вспомнила молодость.
— А сейчас жалобы есть?
— Какие-такие жалобы, сынок? Только на деда. Рано он оставил меня без женской радости.
— Помер что ли твой дед?
— Да нет, не помер. Типун тебе на язык. Позабыл, как это делается в прошлом годе, вот и все.
— Ты это дело имеешь ввиду? — Не поверил доктор.
— Ну, да… А я б еще не против…
Доктор от изумления уронил на пол гинекологическое зеркало.
— Да у тебя, баба Дуся, как у девочки… В этом месте-то. Тебе на Гиннеса надо пойти.
— Нет. Я теперь уже ни к кому другому за энтим делом не пойду. Ни к какому Гиннесу. Доживу и так.
Уже взявшись за ручку двери, она вдруг приостановилась.
— Сынок! Я ведь свой секрет вспомнила. Я это место-то, что ты сказал… всю жизню глиной смазываю. Помогает! От дурного запаху, от зудения… Дед мой, так и говорил… как девочка…
На что доктор сказал, подняв вверх указательный палец, не бабе Дусе, а скорее самому себе загадочные слова:
— Бартолетовы железки!
Детдомовская статистика
И все же Татьяна придумала, как купить красную машину и уйти от матери. Это было озарение, вспышка в ее голове. Она исписала цифрами уже второй листок, и все у нее сходилось, как нельзя лучше. Она же знала, знала, что за это деньги платят. Почему же отказываться?
Уже утром она явилась в городской отдел опеки. Начальником отдела была Оксана Юрьевна, молодая, холодная девица, с чувственными, как малороссийские гоголевские вареники губами.
— Хочу деток на опеку принять. Четверых. Девочек. — Радостно выпалила Татьяна. Она искренне думала, что уже осчастливила, всех чиновников, и саму Оксану Юрьевну и тех четверых бедняжек, не знающих о ее благодеянии.
Вообще она любила выглядеть для людей хорошенькой и пригоженькой, как девочка в детстве. Ей нравилось, чтоб ею любовались и хвалили. Вся ее пышная ухоженная внешность словно говорила: «Кто похвалит меня лучше всех, тот получит сладкую конфету».
Оксана смотрела на нее с нескрываемым удивлением.
— Почему четверых? Может, пока одну, попробовать? Вы хоть представляете, что это такое?! — стараясь скрыть раздражение, вкладывая в свои слова особый контекст, проговорила чиновница.
— Да. У меня же двое своих. Я же… мама со стажем.
— Но это совсем другое. Вы хотите взять в свой дом чужих неблагополучных детей! Не-бла-го-по-луч-ных… Они далеко не ангелы…
— Чужие дети могут стать своими! — Рекламным слогоном ответила новоявленная оптимистка. И с облегчением вздохнула, словно главное дело сделано. Масличные глаза ее при этом повлажнели. Она искренне верила в свой успех.
— Вас не смущает, что это будут дети с задержкой в развитии?
— Но не дебилы же… — не сдавалась кандидатка. — У нас полдеревни с отставанием в развитии. Живут.
— С ними нужно много заниматься. Создавать им особые условия. Мы же контролируем. Будем контролировать.
Татьяна стала убедительно описывать свои возможности — медицинского работника. И дом у них большой. И мать с отцом в силе. Корова, двух поросят всегда держат. Куры. Индоутки. Детям будет очень хорошо.
Оксана уже давно устала от этого наивного родительского приема. Все они хвалят себя и свои условия, свои физические и нравственные возможности преувеличивают. А потом будут лупить этих деток, и орать на них матерно. Впрочем, она была совершенно равнодушна и к детям, которые проходили через ее руки, и тем более к тем взрослым недоумкам, которые ради каких-то жалких денег покупали в мешке бешеного котенка. На долгие годы. В милосердие циничная молодка, сама не раз обманутая в своих женских надеждах, не верила. Что-то подсказывало ей, что давать детей этой вполне благополучной мамаше нельзя. Но она не имела права отказать сразу.
— Насчет девочек сложно. Их мало. Быстро разбирают. — Оксана попыталась склонить ее в нужную сторону. Мальчишек, действительно, в детских домах пруд пруди. В детдоме статистика другая. — У нас на праздниках в детских домах девчонки не сидят в сторонке. И у мальчишек они нарасхват.
— Нет. Лучше я подожду. Мне только девочек.
— А почему не хотите мальчиков?
Татьянин язык опять же не повернулся сказать, что мальчиков она не любит. Насмотрелась на деревенских пацанов. Пьяницы и хулиганы.
— Сразу четверых девочек подобрать невозможно. Это я вам ответственно говорю.
— Ну, тогда по одной… остальных буду ждать.
Когда надо она умела быть упрямой.
Когда дверь закрылась, Оксана вздохнула с облегчением.
Изгнание Шмары
— Е…бать-колотить! — Это была любимая Надина присказка.
Жить так больше невозможно. Нет. Прибью я ее сейчас, и все.
Надя свесила ноги с кровати.
С дивана донесся слабый стон. Это проснулась Вовкина Шмара, связанная с вечера по рукам и ногам.
— Теть Надь, это что? — вскричала она, обнаружив себя в таком состоянии. — Пить… Голова болит…
— А меня это не касается. — Раздельно проговорила Надя. — Проснулась? Сейчас участкового вызываю. Хватит. Намаялись с тобой.
Шмара, звали ее Тонькой, извивалась всем своим худым малопривлекательным телом и шипела, словно пришпиленная рогатиной змея.
— Скинем тебя сейчас участковому, как куль с говном. И знать больше не хочу.
— За что? — не могла вспомнить Тонька, с трудом сглатывая слюну. Сушняк давил ее, как цепь собаку.
— За то, что ты сука, паскуда. Ты как бросилась с ножом на моего сына? Как? В тюрьму снова захотелось. Я тебя и сдам сейчас.
— Я? — изумилась Тонька, тараща оловянные глаза на гневную свекровь. — Я?.. На Вововчку моего… любимого… Где он? Во-ва!
— На Вовочку. На Вовочку. Уехал он от тебя навсегда. В Анжерку вернулся. Летит сейчас в самолете. — Подтвердил Вовушка. — Ну, и тварь ты. Все. Нам такая невестка не нужна.
— Развяжите.
— Не развяжу. Захотела!
— Обоссусь сейчас. — Постращала Тонька.
— Щас я тебя с дивана скину. На полу, валяй. Сама вытирать будешь.
— Ой, ой, ей, мама дорогая… — Не унималась Тонька. — Все осознала. Готова сотрудничать. Развяжите. Где Вовка?