Школа для толстушек

имфония! Нет, симфония послабее будет, ее часто не выдержишь. Ракета! Точно! Улетаешь. Как ракета в космос.

– Ты с кем? – вскочил Костик. – Кто тебя? Мужика завела?

– Полюбила мужчину, – поправила его Ксюша. – Сядь и не дергайся!

Костик ее не слушал, он вопил в припадке ревности и злобы:

– Я его – в порошок! Ты моя законная жена! Измены не потерплю! Я тебя сам! Я тебя так, что ты ракетой! Сверхзвуковой, едрена вошь!

Ксюша с усмешкой наблюдала, как он носится вокруг стола, пинает ногами стулья, бьет кулаками в стенку. Когда-то она мечтала о мстительном триумфе. Еще раньше – чтобы Костик понял, как много он для нее значит, какую боль доставляет. Сейчас она смотрела на него с насмешливым равнодушием. Отложенная месть так же безвкусна, как и запоздалое объяснение в любви.

Беснующийся Костик, многие годы не вспоминавший о жене, забыл и свои нынешние страхи Хотел немедленно броситься в драку, набить физиономию мерзавцу, покусившемуся на его законную супругу. Он схватил Ксюшу за руку и потянул к лестнице.

– Где он? Я ему сейчас зубы пересчитаю!

– Охолони! – вырвалась Ксюша. – Сдурел?

– Я тебя не отдам! Так и знай!

– Сядь и слушай! – приказала Ксюша. – Забыл, что ты покойник? У тебя жизнь на волоске висит. Тише воды, ниже травы – вот твоя политика. И нечего ерунду молоть Какая я тебе жена? Давно быльем поросло. А если ты посмеешь моего… моего любимого мужчину пальцем тронуть… я тебе глаза выцарапаю и в пасть заткну!

Она еще долго убеждала Костика в необходимости трезво взглянуть на вещи, по он сидел насупившись и твердил как заговоренный: «Я тебя никому не отдам!» Ксюша махнула рукой, собралась уходить, но у лестницы остановилась.

– Ты про Леву правду сказал? – спросила она.

– Зачем мне врать! – огрызнулся Костик и упрекнул: – Тебе чужой пацан дороже меня?

Ксюша пожелала ему доброй ночи и стала подниматься по ступенькам.
ГРИБНОЙ СЕЗОН

Ксюша провела тревожную ночь. Мало ей Олега, холодного как сталь, так еще мысли о непутевом Костике и несчастном Леве не давали уснуть.

Утром Олег встал рано и уехал за сыном, который должен был провести выходные в Санлюбе. Ксюша присматривалась к Леве. Но никаких изменений не находила. Она решила Ирину не пугать, но рассказать все Поле.

Естественно, Поля не поверила. Заявила, что дети самоубийством не кончают, она о таком не слышала. Уж им жилось не приведи господи, а никто руки на себя не наложил.

– Как тебе в голову могло прийти? – возмутилась Поля. – Левочку оговаривать!

– Давай его самого спросим, – ушла от ответа Ксюша.

Они отозвали Леву на улицу и начали издалека: бывает ли, что дети ошибочно… и как бы… нечаянно… словом, кончают жизнь самоубийством?

– Еще сколько бывает! – ответил обогащенный знаниями Лева. – Но не дети, а подростки, то есть старше четырнадцати.

– Тебе еще не исполнилось, – облегченно вздохнула Поля.

– Я ускоренный вундеркинд, – напомнил Лева.

Он привел статистику и кратко рассказал о массовых психозах подростков.

– А ты, Лева, –