Остров Невезения

Писали в спортивных новостях.

Возможно, хорват порадовал не только меня. Вероятно, многие граждане Великобритании в Уэльсе и Шотландии тоже непатриотично болели за него.

Жёлтая пресса кричала о связи Пола МакКартни с его новой молодой подругой Хизер Миллс.

Я читал их газеты, рассматривал фотографии молодящегося жениха — когда-то уважаемого мною музыканта, и молодой невесты — бывшей модели, а теперь — инвалида, и недовольно ворчал. Зачем ему всё это?!

Увы! Сейчас он похож на стареющего пижона, лихорадочно старающегося, оставаться на слуху и на виду. Те, кто знаком с его музыкой, и без этого положительно помнят его.

К чему это вульгарное романтическое шоу с громкими объявлениями о скорой помолвке? Зачем, вообще, вступать в законный брак с ровесницей своей дочери Мэри (родилась 29 августа 1969 г.)? Неужели, нельзя обойтись без формальностей и шумихи. Чувствовалось влияние опытной хищницы ловко выпрыгнувшей из грязи в князи!

Если эта особа до брака уже позволяет себе делать критические замечания и выдвигать категорические требования уважаемому и старшему человеку, то нетрудно представить, какой стервой она окажется, став законной супругой.

(17 марта 2008 г. сэр Пол Маккартни и модель Хизер Миллс окончательно завершили в суде свой бракоразводный процесс.

Согласно решению судьи Лондонского Королевского суда Хью Беннетта (Hugh Bennett), сумма отступных, которую музыкант заплатит бывшей жене, составила около 25 миллионов фунтов стерлингов (50 миллионов долларов или 33 миллиона евро).

Лучше бы он проявил себя в качестве… моего поручителя по освобождению меня из-под стражи до суда. И ходатайствовал о награждении меня Орденом Британской Империи.

Но мне показалось, что сейчас совершенно бесполезно писать ему письма с призывами принять участие в моём деле. Ему было не до меня.

Однажды утром, когда я был готов идти в школу, мою камеру, почему-то не открыли. Я насторожился. Когда все ушли на занятия, и за дверью стихло, ко мне заглянул надсмотрщик.

— Собери свои личные вещи, — буркнул он, оставив большой полиэтиленовый мешок с эмблемой НМР, и снова запер дверь.

Я стал собираться. С мыслями и вещами. Спустя несколько минут, тот же надзиратель открыл камеру, и жестом указал мне на выход, с вещами. Я бегло рассеянно оглядел свою келью; не забыл ли чего, всё ли выключил? Взял прозрачный полупустой мешок с пожитками и вышел. Надзиратель вывел меня из нашего крыла и сопроводил до приёмного отделения. Там его коллега принял меня и провёл в комнату ожидания.

На скамейках тупо посиживали двое с такими же мешками. Я тоже присел и огляделся. Ближайший ко мне товарищ, достал пачку с табаком и стал сосредоточенно заворачивать себе сигаретку. Мне показалось, что его ничего не беспокоит, и он знает, что будет далее. Все помалкивали. Я дождался, когда мой сосед, наконец, закончил творческий процесс создания сигаретки-самокрутки и закурил.

— Кто-нибудь знает, чего ожидаем? — произнёс я вслух то, что вертелось у меня на уме. И сам признал, насколько нелепо я прозвучал, нарушив дружное молчание и спокойствие своим суетливым вопросом.

— Других пассажиров, — ответил сосед, безразлично пожав плечами и медленно выпустив дым изо рта.

— Не знаешь, куда мы поедим? — продолжил я.

— В суд, — уверенно ответил сосед, глядя на свою сигаретку. — В один из ближайших, — добавил он после окончания цикла — затяжка и выпуск дыма. — Возможно, Люис.

Что значит — Льюис, я не знал, но спрашивать не стал.

Сидящий на другой скамье тоже проявил внимание к услышанному, но ничего не произнёс вслух. Этот не выглядел таким спокойным, как курящий. Я стал гадать, что меня ожидает? Судя по приказу — прихватить вещи, возвращать нас сюда не собирались.

Дверь комнаты отворилась, и к нам впустили ещё одного с мешком в руках. Он сразу сосредоточил своё внимание на остатке сигареты в руке моего спокойного и уверенного соседа. Не успел он обратиться с просьбой о куреве, как дверь открыли и призвали всех на выход.

В автобус нас заводили и рассаживали по одному. Перед входом в автобус, один из надзирателей со списком в руках, уточнил мой номер и фамилию. Сделав отметку в списке, он предложил мне оставить ручную кладь.

— Это пойдёт в багажный отсек, — указал он на мешок в моей руке.

— А как насчёт остальных моих вещей? — поинтересовался я.

— Всё будет следовать за тобой, — уверенно ответил служивый, оторвав взгляд от бумаг и бегло взглянув на меня.

— А как с моей почтой, которая будет приходить на этот адрес?

— Пока ты служишь Её Величеству, тебе не следует ни о чём беспокоиться, — более внимательно посмотрел он на меня. — Все твои перемещения под бдительным контролем. Мы позаботимся обо всём. Не сомневайся! — добавил он, и жестом указал на вход в автобус.

Оказавшись снова в закрытом посадочном месте специального автобуса, я взглянул в окошко. Вопросы, на которые я не мог найти ответы, не давали мне покоя. Я старался отвлечься от них, расслабиться и успокоиться.

Выехав на трассу, я стал следить за дорожными указателями, и вскоре определил, что мы движемся в южном направлении. Единственным знакомым мне населённым пунктом, упоминавшимся среди дорожных указателей, был лишь Брайтон. Затем, я отметил и Lewes, о котором, говорил попутчик, как вероятный пункт нашего назначения.

Льюис был ближе, чем Брайтон. Поездка заняла менее часа. Покружив по улицам старого городка, мы подъехали к зданию суда и припарковались в глубине двора, у служебного входа. Вход для особых гостей. Там нас встретили служивые в иной, не тюремной, форме. Молчаливый охранник пожилого возраста провёл меня в здание. Я оказался в каком-то мрачном коридоре без окон. Вероятно, цокольный уровень старого здания. Охранник приостановил меня у одной из дверей, открыл и жестом пригласил войти. Меня снова заперли. Это была комнатка с широкой деревянной скамьёй вдоль стены и высоко расположенным окошком. Всё выкрашено серой краской, никаких удобств.

Я старался сосредоточиться на предстоящем судилище, определиться, что мне следует сказать, если представится такая возможность. Но я пребывал в состоянии эмоционального хаоса, не мог остановиться ни на одной мысли. Походив по камере, я, наконец, понял, чего мне сейчас не хватает. Я упёрся кулаками в бетонный пол, брезгливо закрыл глаза, и, едва замечая боль в кулаках от жёсткого пола, стал отжиматься. Эмоциональный сумбур и досада выплеснулись из меня вместе с накопившейся энергией. Вскочив на ноги, какое-то время я был сосредоточен на дыхании, и это помогло мне отвлечься и вернуться в более положительное состояние духа. Послышались неторопливые шаги охранника. Тот же мрачный тип открыл дверь и пригласил меня выйти. Мы снова пошли коридором без окон, ярко освещённым электрическим светом. Подав команду остановиться, он приоткрыл одну из дверей, заглянул туда и с кем-то переговорил. Я лишь услышал, что он назвал моё полное имя.

— Заходи, — пригласил он меня.

Я вошёл, а охранник прикрыл за мной дверь, оставшись в коридоре. В небольшой комнатке без окон, за столом, бок о бок, заседали парень и девушка, возрастом лет тридцати с небольшим. Они чуть привстали, приветствуя меня. Я продолжал стоять, соображая, кто они?

— Мистер Иванов? — снова привстал парень и указал мне на свободный стул у стола.