Это Америка

У всех них имелось много собственности: по несколько домов в разных штатах, участки земли на продажу в будущем. Был доктор, который купил небольшой остров в Карибском море и строил на нем курорт — гостиницу и гавань для владельцев морских яхт. Другой, разбогатев, бросил хирургию и стал банкиром. Лилин друг Уолтер Бессер построил в своем родном городе 15–этажный дом и сдавал квартиры, а также основал ферму по выращиванию дорогого красного дерева, ею управлял его брат.

В конце концов Лиля решила спросить Виктора Френкеля:

— Виктор, у нас с мужем накапливаются деньги. Что ты делаешь со своими?

Эта тема его сразу очень заинтересовала:

— Знаешь, в молодые годы заработки хирургов не были такими высокими, как теперь. К тому же у меня четыре сына и дочь. При пяти растущих детях, когда жена занята ими и не работает, стать богатым невозможно. На жизнь хватало, и этого было достаточно. Теперь дети выросли, у меня стали накапливаться деньги, и я вынужден заниматься ими. Не то чтобы мне это нравилось, но это необходимо. Самое выгодное, конечно, это покупка недвижимости. Но я не люблю вникать в хозяйственные дебри.

— Да вот мы с мужем тоже не любим и не умеем.

— Правильно делаете. Я вкладываю деньги в акции. У меня есть финансовый советник, он помогает мне рационально вкладывать деньги. А на бирже — свой маклер. Он знает, где и сколько покупать и продавать, и просто советуется со мной. За это они берут по 5 % с прибыли.

Лиля ничего не знала про акции и биржу и осторожно сказала:

— Но, играя на бирже, можно все потерять, или маклер может обмануть.

— Может случиться все, конечно. Где деньги, там всегда соблазн воровства. Но мои специалисты — солидные люди, я им доверяю. Если хочешь, я дам тебе телефоны, поговори со знающими людьми.

Финансовые рынки чувствительны ко всем событиям в стране и мире, и маклеры покупают или продают акции, зная репутацию фирм. На акциях можно потерять, но за долгий срок они всегда приносят доход — деньги делают деньги.

У Лили с Алешей появился финансовый советник и маклер — мистер Мэл Бернхард. По его рекомендации они приобретали акции и клали деньги в банки под 7 % и выше. Постепенно Лиля стала все больше разбираться в финансовых делах и не только слушала, но и сама подсказывала маклеру, и он часто с ней соглашался. Алеша удивлялся ее новому таланту.

Однажды вечером Алеша, как обычно, работал в кабинете над книгой, а Лиля сидела над своими финансовыми записями. Он почувствовал, что она подошла сзади, и услышал ее тихий голос:

— У нас уже есть миллион.

Интересное ощущение: знать, что ты стал миллионером.

Он обнял ее:

— Да, нелегко он нам достался, этот миллион.

33. Новые русские в Америке

Как-то раз Лиля проходила по Пятой авеню, и навстречу ей из подъезда дома вышел Геннадий Лавут. Он развел руки в приветствии:

— О, Лиля! Какая встреча! Давно не виделись. А я только что вернулся из Москвы.

Пятая авеню была улица богачей. Лиля знала от Мони Генделя, что в период приватизации Лавут купил в Москве шоколадную фабрику и разбогател, и она спросила:

— Геннадий, вы живете здесь?

— Да, купил квартиру. Зайдемте, я привез образцы моей продукции, хочу подарить вам. Мой шоколад — это теперь моя визитная карточка.

Лилю поразила шестикомнатная квартира: расписные потолки, мраморные камины, изящная отделка стен, дубовые панели, дорогие гобелены, картины, роскошная мебель.

— Да у вас же настоящий дворец!

— Это все осталось от прежней хозяйки, старухи — мултимиллионерши, я лишь обновил кое-что.

В углу коридора рядком стояли прислоненные к стене русские иконы и картины без рам.

— Русские иконы тоже от нее?

— Нет, это я привез для продажи. Это мое хобби — они здесь хорошо идут, каждая стоит больше тысячи. Но моя квартира — ерунда в сравнении с жильем олигарха Гусниковского. Он поселился в верхнем этаже, в «дуплексе», двухэтажной квартире с видом на Центральный парк. Вот это настоящий дворец.

— Ну, не скромничайте. В Москве у вас тоже квартира?

— Есть, да, в Доме на набережной. Но в Москве и по всей России наступили лихие времена, жить становится все опасней. На деловых людей идет прямо какая-то охота: гангстеры грабят, убивают по «заказу». На Березовского недавно было покушение — взорвали машину, шофер погиб. Многим из нас пришлось три месяца скрываться в Германии.

Геннадий говорил про богатство, а Лиля вспоминала, как после приезда в США он отказался от карьеры юриста, работал аккаунтантом, помогал резидентам — индусам жульничать, списывать с налогов и хорошо заработал на этом.

Геннадий продолжал рассказывать:

— Но и здесь развивать особую активность тоже опасно, орудует русская мафия, легко может прихлопнуть любого. Неопытные люди привозят большие деньги и пускаются в аферы. Из Москвы приехали мои приятели, инженеры братья Колоскоровы. Старший брат сразу купил дорогую квартиру в новом большом доме и стал контактировать с «деловыми кругами» Брайтона. Младший приехал за ним, но вскоре старшего нашли убитым в его квартире. А младший брат впал в панику и покончил с собой через три месяца после приезда. Я был на его похоронах. А ведь осталась семья… Они говорили: «Как мы хорошо жили вчера…» Да, кому деньги приносят счастье, а кому — горе [138].

Среди больных, которые звонили в Лилин офис с просьбами о лечении, тоже бывали «новые русские». Изабелла говорила:

— Опять звонил какой-то приехавший из России и просился на операцию. Страховки у него нет, сказал, что будет платить наличными. У них столько наворованных денег, они их не считают…

На прием больного привезла жена. Он на костылях, на ноге гипсовая повязка, наложенная где-то раньше.

Изабелла с удивлением посматривала на жену: руки в дорогих браслетах и кольцах, на шее ожерелье, в ушах бриллиантовые серьги.

Она сказала Лиле:

— Оказывается, страховки у него действительно нет, но он на страховке жены, а она работает «хомагендэндом», прислугой. Увидите, как эта «прислуга» украшена брильянтами и золотом — поразитесь. На самом деле она только числится работающей, а нанимает за себя подставных. Состоятельные русские эмигранты все так делают, чтобы не лишиться страховки.

Перед тем как войти в смотровую, Лиля прочла фамилию на карте больного — Балабула, Михаил, неработающий. Фамилия показалась ей знакомой. Она вспомнила ворчливого одессита, который любил повторять, что в Одессе он «работал по снабжению», а потом устроился официантом на Брайтоне.

Войдя, она сказала:

— Мы с вами жили в одной гостинице, когда прилетели в Америку.

Разряженная жена воскликнула:

— Да, я тоже узнала вас! Мы только что вернулись из Одессы. Миша там упал и сломал ногу. Нам в Одессе рекомендовали вас, говорили о вас много хорошего, хвалили. Миленькая, вылечите моего мужа. Мы в долгу не останемся, отблагодарим вас.

Перелом был тяжелый, Лиля сделала сложную операцию — наложила на сломанную ногу аппарат для сращения. Миша пролежал в госпитале несколько дней, но «отблагодарить» Лилю они забыли, за лечение заплатила страховка жены, для бедных.

Потом жена привозила его на прием на «мерседесе», и Изабелла каждый раз говорила Лиле:

— Видели вы прислугу, которая водит свой «мерседес»?

На каждом приеме Миша нетерпеливо спрашивал:

— Слушайте, доктор, когда я смогу опять поехать в Одессу?

— С аппаратом на ноге не стоит ехать. Зачем вам торопиться?

— Ха, зачем одесситу торопиться в Одессу? У всех одесситов там найдутся дела. Одесса — это не только город, Одесса — это точка зрения. И у меня там дела.

— Вы ведь числитесь неработающим…

— Ха, это я здесь неработающий. А там у меня свой торговый флот. Раньше я был там по снабжению, а теперь владею десятью кораблями. Мои корабли ходят с грузом в Средиземное море, в Грецию, Турцию и Испанию. Надо все контролировать самому.