Остров Невезения

Если кандидатура боксёра на пост президента страны кому-то не нравится, то укажите мне порядочного человека среди украинских политиков. Там сплошь смердит!

А, по сути, Украине президент нужен, как рыбе велосипед. Этот институт — геморрой на заднице украинского народа.

— Я и мои коллеги с интересом прочитали твоё письменное обращение. Это оказалось познавательно для нас! Все просили задать тебе один вопрос; действительно ли ты считаешь, что англичане враждебны к славянам?

— Я имел в виду не людей и отношения на бытовом, человеческом уровне. Здесь, всё нормально. Народ вполне здраво оценивает и адекватно реагирует на различных пришельцев. Но народ далёк от многих нюансов внешне политической кухни. Речь идёт об официальной идеологии и внешней политике Великобритании, в которой очевидна враждебность к славянским народом. Официальная Великобритания гораздо лояльней относится к африканцам и азиатам, чем к славянам. Это факт!

— Это лишь следствие наших давних связей со многими африканскими и азиатскими странами. Наше колониальное наследие, — пожал плечами адвокат.

— Полагаю, ваша официальная неприязнь к православным славянам имеет глубокие, вековые корни, исходящие из религиозных разногласий между православием, католицизмом, протестантством.

— Возможно. У тебя есть ко мне конкретные вопросы, пожелания по твоему делу? — пропустил он начатую мной тему.

— Да, есть одно пожелание.

— Слушаю тебя, — приготовился он записывать.

— Я тут подумал. Коль уж я попал в объятия вашей системы, а вы представляете мои интересы, то я хотел бы поручить вам кое-что. Подайте, от моего имени, ходатайство. Я не знаю, к кому следует обращаться, возможно, к Её Величеству… О присвоении мне должного статуса, соответствующего моим трудовым и гуманитарным вкладам.

— Какого именно статуса? — уточнил адвокат.

— Ну, к примеру, титул сэра.

Адвокат лишь изобразил гримасу недоумения, но не стал перебивать меня.

— Если же таковое невозможно, тогда ходатайствуйте о представлении меня к награде, — продолжал я. — Думаю, что за время моего пребывания на острове, я сделал достаточно полезного для вашей страны. Я считаю, что заслужил присвоения мне, как минимум, Ордена Британской Империи.

— Сергей, ты хочешь заявить, что страдаешь психическим расстройством и просишь признать тебя невменяемым? Я правильно понял твоё поручение? — удивился адвокат.

— Вы меня обижаете! Я вовсе не хочу симулировать психическое расстройство. Я просто желаю, что бы ваша страна узнала о моих заслугах, и должным образом оценила мой вклад. Пока полиция будет устанавливать мою личность, тем временем, пусть другие ведомства рассмотрят моё ходатайство о награждении меня Орденом Британской Империи.

Кстати, мне интересно, если бы я сейчас заявил вам, что после двух лет проживания в Англии, я изменился настолько, что теперь чувствую себя гэем, и в этой связи попросил бы разрешения остаться здесь. Вы бы рассматривали такое заявление, как признак психического расстройства? Едва ли! Таковое у вас норма! Ибо в вашем парламенте добрая половина членов — гэи.

Адвокат не записывал моё пожелание. Ручка в его руке зависла над записной книжкой. Он, молча, слушал мои замечания и внимательно смотрел на меня, о чём-то соображая. Мне всегда было приятно иметь дела с вдумчивыми, внимательными людьми. Я вежливо ожидал его ответа на свои ценные предложения о присвоении мне ордена и замечания об их парламенте.

— Сергей, я очень занятой… Ты мне симпатичен, и по-своему, интересен, как человек. Но сейчас я здесь, и беседую с тобой исключительно с целью помочь тебе в связи с твоим арестом и возможным осуждением по уголовному делу, — в очередной раз вежливо отказали мне в моих устремлениях изменить этот мир к лучшему.

— Понятно. Жаль, что вы не хотите заняться этим важным вопросом, — вздохнул я.

— Извини. Я просто не могу заняться этим. Но я высоко ценю твоё удивительное чувство юмора.

— Спасибо и на том. Кстати, в ходатайстве, указывая мои заслуги, положительные и полезные для общества качества, вы могли бы отметить и моё чувство юмора, — вернулся я к своему пожеланию.

— Хорошо, Сергей, — стал он собирать бумаги в портфель, дав понять, что свидание окончено. — Если тебя действительно волнует вопрос о награждении… хотя бы, Орденом Британской Империи, можешь изложить письменно всё, что считаешь нужным по этому вопросу. Кто знает, возможно, что-то из этого, поможет нам по делу. Во всяком случае, я уверен, мне и моим коллегам будет очень интересно ознакомиться с твоими письменными предложениями о награде тебя орденом и присвоении титула, — оптимистично закончил он нашу встречу. На том и расстались.

Полицейский провёл меня обратно в камеру. Ожидать заслуженных наград.

Слава Богу, у этого англичанина хватило ума не обидеться на мои шутливые предложения о награждении. Хотя, возможно, он просто снисходительно воспринимает меня, как психически ненормального клиента-иностранца, — подумал я об адвокате.

26

Долго ждать не пришлось.

Пребывая в изоляции, я утратил чувство времени. Связь с внешним миром поддерживалась лишь сквозь окошко, расположенное под потолком, да и то с матовым стеклом. Растворившись в собственных мыслях, я не замечал, как течёт время. Мои вялотекущие камерные размышления о несовершенстве мира, о неискоренимом славянском акценте и возможных путях выхода из тупиковой ситуации прервал полицейский, открывший дверь.

— Привет, приятель! На выход, — скомандовал он, оставаясь у входа в камеру. — Ты нас покидаешь, — пояснил он.

Я вышел и обулся в свои туфли. Он провёл меня в помещение, где уже находились трое парней.

— Привет, — буркнул я, и присел на скамью. В ответ мне безразлично ответили кивками и неразборчивыми звуками. Возникла пауза.

— Чего ожидаем? — тихо спросил я парня сидящего рядом со мной.

— Попутчиков, — коротко, но приветливо отозвался тот. — Нас перевозят в стационар, слава Богу, — пояснил он.

— Куда? — не совсем понял я.

— В тюрьму. Не знаю, в которую. В одну из ближайших, где могут нас принять. Надеюсь, с этим нам повезёт, — пояснял он.

— Тюрьмы разные? — снова спросил я его.

— Да, отличаются некоторыми условиями. Но, во всяком случае, там нам будет лучше, чем париться здесь в полицейском участке.

— Уж это точно, — подтвердил другой товарищ.

— Тебя за что? — возник разговорчивый сосед.

— Поддельный паспорт, — коротко ответил я.

— Ты не гражданин Великобритании? — уточнил он.

— Нет, не гражданин.

— Тогда тебя просто депортируют. Преступление ерундовое, они держать тебя не станут. Отправят домой при первой же возможности, — консультировал он.

Заметив, что я не обрадовался его предсказаниям, он снова вернулся к моему делу.

— Ты же не осуждён? — спросил он.

— Нет. Лишь предварительно рассмотрели и решили не выпускать меня до суда, — ответил я.

— Понятно. Увидишь, они даже не станут рассматривать твоё дело в суде. Просто депортируют, — важно предсказывал он.

Я ничего не ответил. Но мой случайный собеседник плохо переносил паузы.

— Курить хочется! Долго они ещё?! Скорее бы съехать, — проворчал он.

— Точно! — отозвались двое других.

Я понял, что все эти парни уже имеют какой-то арестантский опыт.

— Меня-то уж точно осудят, — вовсе негрустно сообщил мне мой новый товарищ, надеясь поговорить со мной ещё.