Остров Невезения

Вскоре дверь камеры открыли.

— Мистер Иванов? — уточнил, на всякий случай, полицейский.

— Да, — коротко ответил я.

— Выходи, — скомандовал тот.

Я сложил исписанные листы бумаги, упаковал их в карман, и вышел в коридор. Мои туфли ждали меня у двери. Я обулся, и полицейский повёл меня по коридору обратно в приёмное отделение. У какой-то двери он просил меня остановиться. Приоткрыл дверь, доложил кому-то о моём прибытии, и жестом пригласил меня войти в помещение.

Я бегло оглядел присутствующих, и машинально пожелал всем доброго дня. В небольшой комнате с казённой мебелью заседала некая комиссия. Среди всех я узнал лишь грузного полицейского, который забирал нас из аэропорта. Он восседал за столом, как председательствующий. Остальные — гражданские, незнакомые мне люди, рассеянно кивнули в ответ на моё приветствие, и стали внимательно осматривать меня.

— Присаживайтесь, — указал мне полицейский на свободный стул.

Я уселся. Кроме полицейского за столом, напротив меня, сидели двое мужчин среднего возраста и одна пожилая женщина.

— Это представители миграционной службы, — снова обратился ко мне полицейский, и указал на женщину и мужчину, который помоложе. Я взглянул на них.

Бесцеремонно рассматривая меня, они едва заметно кивнули головами в ответ на мой взгляд. Я встретился взглядом с женщиной в очках. Лишь холодное, служебное внимание, ничего более я не почувствовал.

— А это твой адвокат, — полицейский указал на другого мужчину, что постарше. — Тебе положена защита. Если хочешь, чтобы твои интересы представлял кто-то иной, можешь сделать заявление, — безразличным тоном объяснял мне полицейский.

Адвокат оторвался от бумаг и ожидающе посмотрел на меня поверх очков. Я лишь пожал плечами.

— Хорошо, — продолжал полицейский. — Если никто не возражает, тогда проведём допрос задержанного, — объявил он, и взял со стола прозрачный пластиковый пакет с аудио кассетой. Показав всем, что пакет запечатан, он вскрыл его и достал кассету.

— Допрос будет записываться, — пробубнил он, и вставил кассету в магнитофон, стоящий перед ним на столе. Микрофон был направлен в центр комнаты.

Включив запись, полицейский более разборчивым и официальным тоном сделал вступление;

— Полицейское отделение города Кроули, графство Саррэй. Двадцатое июня две тысячи первый год. Допрашивается задержанный мистер Иванов. На допросе присутствуют…

Вдруг, я заметил в руках женщины из миграционного ведомства свою записную тетрадь. Пока полицейский выполнял процессуальные формальности, она перелистывала страницы и внимательно просматривала записи, сделанные мною от руки. Туда я записывал новые английские слова и фразы, встречающиеся мне при чтении книг и почерпнутые из разговоров. Меня удивило, что мои лингвистические шпаргалки так заинтересовали её. Насколько я знал, едва ли какая-нибудь запись в этой тетради могла бы оказать им содействие по моему делу. Хотя, некоторые фразеологические примеры могли им дать некоторое представление о моих интересах и настроениях. Я отметил, что бесцеремонность этой мадам вызвала у меня чувство ревности и неприязни. Появилось желание сказать ей что-нибудь язвительное. На языке вертелись нечто-то подобное; я вижу, вам нравится шарить в личных вещах иммигрантов… Сдержался я лишь из уважения к её возрасту.

Закончив с формальностями, полицейский стал задавать мне вопросы.

— Ваше полное имя?

— Сергей Иванов.

— Это настоящее имя?

— Да.

— Гражданство?

— Украина.

— При тебе были найдены удостоверение личности и водительская лицензия штата Флорида, США. Эти документы подлинные?

— Да.

— А студенческий билет Саутхемптон колледжа на имя Стыцькофф, с твоей фотографией — поддельный?

— Нет. Тоже подлинный.

— Почему тогда другая фамилия?

— Под этой фамилией я попросил политическое убежище в вашей стране.

— То есть, при обращении за политическим убежищем, ты сообщил ложные данные?

— Да.

— Какое гражданство ты указал, когда просил политическое убежище? — встрял мужик из миграционной службы.

— Белорусское.

— Почему не указал своё подлинное имя и гражданство? — подключилась его коллега, оторвавшись от моей тетради.

— Так мне советовали в адвокатской конторе, — ответил я ей.

Чиновники миграционного ведомства обменялись взглядами.

— Не объяснишь ли нам, почему ты просил убежище с вымышленным именем и гражданством? — продолжила женщина.

— Мне сказали, что просить политическое убежище, как гражданин Украины — означает верный и быстрый отказ и депортация.

Женщина недоумённо пожала плечами, выразив удивление.

— В каком состоянии твоё беженское дело сейчас? — снова возник миграционный работник.

— Мне отказали в предоставлении убежища в связи с нарушением срока подачи документов в миграционную службу. Адвокатская контора, которая оказывала мне услуги, уверяет, что всё было выполнено своевременно.

— Имеешь ли ты какие-нибудь документы, подтверждающие твоё украинское гражданство? — продолжал он копать.

— У меня есть паспорт гражданина Украины, по которому я въехал в Великобританию.

Следующего вопроса от миграционных чиновников не последовало. Женщина снова уткнулась в мою тетрадь. Как в свою. Старая бюрократическая сука!

— Итак, тебе отказали в предоставлении политического убежища, и ты решил покинуть Великобританию по поддельному паспорту? — снова продолжил полицейский, не задав ожидаемого вопроса о моём украинском паспорте.

— Верно. Я считал, что окажу немалую услугу этой стране, съехав отсюда.

Тётка от миграционной службы снова взглянула на меня колючим, изучающим взглядом поверх очков, но ничего не сказала.

— Расскажи, откуда у тебя паспорт Нидерландов? — перешёл к сути дела полицейский.

— Купил, — просто ответил я, и вызвал у тётки гримасу удивления и возмущёния.

— Подробней, пожалуйста. Когда, где и у кого ты купил этот паспорт? — оживился председательствующий полицейский.

— Однажды, в одном из пабов, в Лондоне, у меня возник разговор со случайными собеседниками… — начал импровизировать я. — Они, как обычно, спрашивали меня об СССР, о жизни в современной Украине, о моих английских впечатлениях. Заговорив о сложностях выживания в Англии и социальных ограничениях для граждан Украины, они посоветовали мне просто сменить гражданство и действовать в более комфортном качестве. Так, возник разговор о возможности использовать паспорт страны Европейского союза.

Я заметил, как миграционная тётка стала рассматривать меня. В её взгляде появилось внимание и настороженность. Она явно не верила мне. Я ожидал, что она задаст вопрос, и приостановил свой рассказ.

— Продолжай, — вполне дружелюбно возник полицейский, — расскажи о своих случайных собеседниках; в каком пабе вы встретились, сколько их было, кто они, и как дальше складывались ваши отношения?

— Это был паб Георг, что находится через перекрёсток у станции метро Вонстэд, в восточном Лондоне. Двое, мужчин среднего возраста. Судя по их костюмам, языку и вопросам, которые их интересовали, это были англичане, лондонцы, вероятно, работники какого-нибудь агентства по трудоустройству или продажи недвижимости.

Расставаясь, они предложили мне оставить им мой телефон, на случай, если они смогут что-то сделать для меня.

— У тебя есть их телефоны, имена? — продолжал полицейский.

— Нет. Это была одностороння связь. Далее, я имел дело лишь с одним из них, он назвался Томом, — пришлось мне короткое имя одного из сегодняшних полицейских, игравшегося моей теннисной ракеткой.

— Просто Том? Полное имя он не называл? — пристал председательствующий.

— По-моему, Томас Мор, — попробовал я имя английского деятеля шестнадцатого века. Никто, из присутствующих, не упрекнул меня в издевательстве. (Томас Мор (Thomas More, 1478–1535, London) — английский мыслитель, один из самых известных гуманистов, основоположник утопического социализма, друг Эразма Роттердамского, автор книги «Утопия».)