Жизнь начинается снова. Рекламное бюро господина Кочека (сборник)
Жизнь начинается снова. Рекламное бюро господина Кочека (сборник) читать книгу онлайн
Книгу известного советского писателя В. А. Тевекеляна (1902–1969) составили произведения, получившие широкое признание среди читателей. Романом «Жизнь начинается снова» В. Тевекелян дебютировал в литературе. Роман «Рекламное бюро господина Кочека» был последним крупным произведением автора. Герои В. Тевекеляна — люди стойкие и мужественные, преданные своему народу, готовые отдать жизнь во имя Родины. В сборник вошли также рассказы: «Купец, сын купца», «Мечта», «Мороз» и другие.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
6 января
Оказывается, Мурад и Мушег до сих пор мечтают о поездке в Советскую Армению, только не знают, как осуществить эту мечту. Они спрашивают моего совета, но что я могу им ответить? По-моему, это не так-то просто сделать. Я лично об этом пока не думаю. Раз мы оказались на чужбине, то можно и нужно бороться в рядах пролетариата той страны, где ты живешь, этим мы ускорим приближение желанного века. Так я им и ответил.
Мураду повезло. Он там, в Ливане, неожиданно встретил Астхиг и женился на ней. У них даже дочь родилась. Я с завистью смотрел на фотографию, которую он мне прислал, где они сняты втроем. Жан тоже женился на своей Сюзанне и перешел жить к ней, только я оказался таким трусом, — скорее не я, а Жюли. Каждый раз, когда у нас начинается разговор на эту тему, она находит всякие доводы, чтобы оправдать свое упрямство.
— Женившись, мы с тобой будем в плену повседневных, мелочных забот, — сказала она вчера, — и перестанем быть борцами. Люди жертвуют большим, чем своим личным счастьем, — добавила она мягко.
Жюли — чудесная, разумная девушка, и я люблю ее больше всех на свете.
8 января
Я, кажется, начинаю разбираться в политике. Убежден, что только коммунисты имеют право называть себя партией рабочего класса, все остальные партии (а их у нас много) — анархисты, синдикалисты, радикалы, социалисты и пр. — так или иначе служат капиталистам и защищают буржуазный строй. Недавно коммунисты выступили с лозунгом организации Единого народного фронта против наступающей реакции. Вожаки социалистов, не говоря уже о других партиях, предпочитают соглашение с капиталистами объединению с коммунистами. Во всех вопросах, где только рабочие ведут борьбу против предпринимателей, социалисты всячески стараются сорвать единство рабочих, — так было еще совсем недавно, во время заключения нового коллективного договора. В то время когда коммунисты смело призывают рабочих к борьбе с капитализмом, с полицейским произволом, социалисты вступают с ними в соглашение. Уже один тот факт, что все репрессии властей направлены только против коммунистов, говорит о многом.
Вчера социалисты голосовали против забастовки, а когда рабочие, вопреки им, большинством голосов решили объявить забастовку, то социалисты отказались войти в забастовочный комитет.
У меня сомнений больше нет: мое место в рядах коммунистов, это твердо. Завтра подам заявление, попрошу у Нодье и Руже рекомендации. Думаю, они мне не откажут. Ведь я иду к ним с чистым сердцем и отдаю всего себя в их распоряжение во имя беспощадной борьбы с проклятым капитализмом, за торжество социализма.
2 апреля 1936 г.
Недавно Нодье ездил в Париж. По возвращении он сделал подробный доклад на партийном активе, где присутствовал и я. Центральный Комитет партии считает, что положение с каждым днем становится все тревожнее. Буржуазные правительства всех стран втайне плетут свою адскую паутину против Советского Союза и демократии.
— Нам нужно определить свои позиции, — сказал он. — Война против фашизма — это наша война, и мы, коммунисты, примем в ней активное участие и будем защищать свою Францию до последней капли крови. Война же против Советского Союза — это война против нас. Мы не только не примем в ней участия, наоборот — будем всячески содействовать победе Красной Армии.
Последние слова Нодье прервались аплодисментами всего зала. Кто-то громко крикнул:
— Да здравствует Советский Союз! Да здравствует социализм!
Раздалось мощное «ура». Все встали и запели «Интернационал».
Да, рабочие Франции не станут воевать против Советского Союза, в этом сомневаться не приходится.
Мы с Нодье продолжаем жить вместе. Он ушел с работы и посвятил себя партийной деятельности, стал профессиональным революционером, выступает на митингах на заводах и фабриках, пишет статьи и брошюры, — словом, везде успевает. При этом, само собой разумеется, по-прежнему много читает. Я по мере своих сил стараюсь помочь ему всем, чем только могу. Мне очень дороги его дружба и доверие, которое он мне оказывает.
10 мая
На днях ездил в Париж по поручению Нодье. Там я познакомился с замечательным человеком, редактором армянской демократической газеты товарищем Сенекеримом. Он попросил меня писать о жизни рабочих-эмигрантов, в особенности об армянах. Я обещал ему и подписался на газету.
Оказывается, и здесь, во Франции, дашнаки тоже свили себе гнездо, а я — то думал, что после стольких кровавых преступлений ни один человек, будь у него хоть капелька совести, не захочет называть себя этим презренным именем! Впрочем, что за наивность! Кто ищет у преступников, палачей своего народа, совести!
Сенекерим и его товарищи при помощи газеты стараются вырвать часть заблуждающихся соотечественников из-под влияния дашнаков. Что ж, задача благородная, и я по мере своих сил буду им помогать».
При имени Сенекерима у Мурада екнуло сердце. Неужели?..
Он на минуту задумался. Удивительное дело — моральный облик человека, душевная чистота в конечном итоге определяют и его политические взгляды. Естественно, что такой честный и добропорядочный человек, каким был Сенекерим, не мог оставаться в стороне от той борьбы, которую ведут миллионы тружеников во имя счастья человека. А Сатеник? При воспоминании об этой доброй, ласковой женщине Мурад невольно улыбнулся. «Будь осторожен, Мурад, когда переходишь улицу, оглядывайся по сторонам», — говорила Сатеник взрослому парню, прошедшему огонь и воду, выросшему на улице.
Мурад вздохнул и перевернул страницу. Дальше был опять небольшой перерыв в записях Качаза. Видно, работа, новая жизнь, коммунисты захватили его так, что он даже не успевал все заносить в дневник.
«3 сентября 1939 г.
Свершилось! Война объявлена. Правительство принимает чрезвычайные меры. Наша партия распущена; вместо того чтобы обезопасить себя от «пятой колонны», правительство распустило партию, пользующуюся такой популярностью в народе. Нодье был прав, когда он как-то сказал, что для буржуа лучше Гитлер, чем французские коммунисты. Во всяком случае, этот акт правительства пахнет предательством.
Интересно, призовут меня в армию или оставят работать на верфях? Я ведь принял французское подданство. Руже утверждает, что власти постараются в первую очередь призвать в армию коммунистов. Думают, что коммунистов легче обуздать, одев их в солдатские шинели. Что же, я с удовольствием буду защищать Францию, поскольку война направлена против фашизма. Тем более что мне терять нечего; жаль, конечно, расставаться с друзьями, в особенности с Жюли.
5 сентября
Получил повестку, через два дня уезжаю в армию.
17 ноября
Долго не вел дневник, хотя свою тетрадь все время таскаю в ранце. С чего начать? Да, пожалуй, особенно не о чем писать. Я солдат французской армии. Сначала муштровка, потом окопы — вот и все. Сидим за линией Мажино и ждем у моря погоды. Изредка слышны одиночные выстрелы: то стреляют фашисты и наши отвечают, то постреляют наши и с такой же неохотой ответит противник. За все время было убито трое солдат и двенадцать ранено, признаться, и то случайно. Солдаты — участники прошлой войны — окрестили теперешнюю «странной войной». Действительно, все странно: согнали столько народу сюда, как будто бы для забавы. Греки — и те лучше воевали с турками, когда я по глупости служил у них добровольцем. Боюсь, как бы немцы не устроили нам ловушку. Ну, а пока мы занимаемся бездельем и до упаду танцуем под патефон. Поживем — увидим.