Родовые сны
Родовые сны читать книгу онлайн
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Рядом со знакомой надписью на могильном камне: "ПИСАТЕЛЬ М. А. БУЛГАКОВ 1891-1940 гг." я, к ужасу своему, увидел другую, которой раньше не было:
ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА БУЛГАКОВА
1893-1970 гг.
М. В. КАНТАРИЯ
Самым значительным событием в жизни поколения моего отца была Победа в Великой Отечественной войне. Мне даже кажется: у него на всю жизнь осталась горечь в сердце, что не удалось реализовать, пожалуй, самую горячую мечту - показать на экране образ русского солдата-победителя. Не приукрашивая, не подслащивая, а таким, каким он видел его в жизни, перед которым благоговейно склонял голову. По его убеждению, это должен быть образ человека, прошедшего через все ужасы войны и сохранившего в душе все самые прекрасные человеческие чувства.
К сожалению, драматургия того времени не давала повода для надежды, что его намерения могут осуществиться. Он сам стал писать сценарии о прошедшей войне. Отцу понравился роман "Генерал Доватор", и вместе с автором Павлом Федоровым была сделана киноповесть о героическом рейде наших кавалеристов по фашистским тылам во время битвы под Москвой. Удивительные страницы нашей истории, беспримерный подвиг защитников столицы,- спасая Москву, шли казаки с шашками на немецкие танки. Также по роману Павла Федорова "В Августовских лесах" был написан сценарий "Офицер пограничной заставы". Но оба они благополучно исчезли в недрах кинокомитета.
Сделать картину о русском солдате для отца было не просто "мечтой актера", не просто честолюбивым замыслом. Создание этого легендарного образа стало для него делом чести, его гражданским долгом перед своей совестью, перед зрителями.
Когда мы с отцом смотрели прекрасные, торжественные документальные кадры хроники Парада Победы, отец всегда вспоминал слова Александра Петровича Довженко об этом событии, и я запомнил их на всю жизнь. "Вчера я был на Параде Победы на Красной площади,- писал Довженко в своем дневнике.Мой любимый маршал Жуков прочел торжественную и грозную речь Победы. Когда вспоминал о тех, кто пал в боях в огромных, неведомых истории количествах, я снял с головы убор. Шел дождь. Оглянувшись, я заметил, что шапки больше никто не снял. Не было ни пауз, ни траурного марша, ни молчания. Тридцать или сорок миллионов жертв и героев будто провалились в землю или совсем не жили, о них не вспоминали, как о понятии... стало грустно...
Перед великой их памятью, перед кровью и муками не встала площадь на колени, не задумалась, не вздохнула, не сняла шапки. Наверное, так и надо, или, может быть, нет? Ибо почему же плакала весь день природа? Почему лились с неба слезы? Неужели они подавали знак живым?"
Эти строчки никогда не были опубликованы при жизни Александра Петровича, но для отца они стали основной философской идеей будущей картины.
Сейчас многие уже не помнят, что Парад Победы состоялся не 9 мая, как это происходит уже более полувека, а 24 июня 1945 года. Связано это с тем, что на парад собирались части со всех фронтов, отбирали лучших солдат, которым выпала высокая честь представлять Великую Армию на Параде Победы.
24 июня отца не было в Москве - находился он где-то на съемках. Я оставался дома один, досаждала ангина, и поэтому на улицу меня не выпускали, впрочем, в этом и не было нужды. С утра все слушали по репродуктору репортаж с Красной площади, а потом по нашей улице, по Покровке, шли войска. Покровка - самая длинная улица Москвы, она начинается от стен Китай-города и заканчивается у электрозаводского железнодорожного моста, где и стоял наш одноэтажный дом.
Я не знаю, кому пришла в голову эта прекрасная мысль - выплеснуть Парад Победы с Красной площади на улицы Москвы, показать москвичам, явить народу лица победителей, героев войны.
Помню, был хмурый день, накрапывал теплый дождь, испарения создавали легкую дымку, и по влажному тротуару строем вольным шагом шли Победители. Пехотинцы - в блестящих от дождя касках, с винтовками и автоматами. Почти у каждого вся грудь в боевых орденах, на Георгиевской ленте ордена Славы. Шли особой кавалерийской походкой казачьи полки, в великолепной форме с газырями, в лихо одетых кубанках, в широких шароварах с красными лампасами.
И на улице царила удивительная атмосфера - не было ни восторженных криков, ни суеты, а как бы тихий благовест опустился на Покровскую улицу. На тротуарах в молчаливом почтении стояли люди - старушки в белых прозрачных платочках, мальчишки, старики, мужчины и женщины - и все с благодарностью и гордостью смотрели на проходивших героев. У многих на глазах стояли слезы.
А солдаты, хотя и вывели их на парад очень рано, после торжественного марша и перехода почти через всю Москву шли удивительно бодро. Красивые, счастливые, они видели восторженные взгляды окружающих, и это наполняло их новой силой. Им подносили цветы, свои домашние, из дворовых клумб, совали в руки пряники и другое угощение, как обычно это делали русские женщины. Подносили вино - солдаты не отказывались. Тут же, в строю, с достоинством выпивали, благодарили и шли дальше, счастливые, улыбающиеся, полные сил. И это было поразительно: позади такой тяжелый день, а они ступали легко. Наверное, радость встречи с теми, за кого они сражались, ради которых несли тяготы войны, придавала им сил.
Это было удивительное шествие. Именно праздник! Праздник со слезами на глазах.
К сожалению, отцу так и не удалось сыграть самую желанную роль. Но он на всю жизнь сохранил глубочайшее уважение к людям, прошедшим войну. Наверное, это отношение отца к нашим солдатам, героям Великой Отечественной войны, как-то невольно передалось и мне. Уже после его смерти судьба свела меня с необычным человеком, поставившим точку в Великой Отечественной войне. Так по крайней мере писали журналисты. Я говорю о Мелитоне Варламовиче Кантария - Герое Советского Союза сержанте Кантария, который вместе с Егоровым и Самсоновым установил знамя победы над фашистским рейхстагом.
Мы оба входили в состав делегации, направленной в Группу советских войск в Германии в связи с празднованием 30-летия Победы. Делегация была небольшая: трое актеров и два ветерана войны - Герои Советского Союза Надежда Васильевна Попова и сержант Кантария. Но главным, пожалуй, в нашей делегации был Мелитон Варламович. Именно к нему было обращено всеобщее внимание, все хотели увидеть его, услышать речь прославленного воина, познакомиться.
Мелитон Варламович родился в 1920 году. Это был коренастый, крепкий человек невысокого роста с орлиным носом, несколько замкнутый, неторопливый, немногословный. Он прошел от звонка до звонка две войны финскую и Отечественную. Воевал в пехоте, был разведчиком, защищал Сталинград, штурмовал Берлин и чудом остался в живых. Он искренне верил, что обращенные к нему почести направлены не в тот адрес. Он был убежден, что надо говорить не о нем, живом человеке, а о тех, кто погиб. Он испытывал острое чувство вины перед павшими: их нет, а он, вот, живет. При любом славословии в свой адрес Кантария хмурился, напрягался и по возможности тактично останавливал оратора. Каждое его краткое выступление начиналось со слов, обращенных к памяти павших боевых товарищей, война отняла у него юность, молодость, он на всю жизнь остался неграмотным и в книге почетных гостей подписывался печатными буквами: КАНТАРИЯ.
После демобилизации работал в шахте. Несмотря на отсутствие традиционного образования, он был цельным и мудрым человеком. Его жестокой школой стала война, а как он воевал - об этом говорят многочисленные награды, в том числе два ордена Боевого Красного Знамени.
О своих боевых делах Мелитон Варламович не любил вспоминать. Только однажды смущенно рассказал, как в начале войны он совершил ошибку: командир приказал ему достать "языка", и он за линией фронта захватил огромного штабного офицера. Долго под обстрелом нес его на себе обратно, к нашим окопам, а когда окончательно выбился из сил, последовал традициям своих далеких предков на Кавказе: принес командиру голову "языка", за что понес суровое наказание.