Клевер и Трубка Мира (СИ)

Ночь, проведенная в плацкартном вагоне лениво постукивавшего на стыках поезда, не принесла Сене ни покоя, ни отдыха. На частых полустанках в вагон входили или выходили из него угрюмые мужчины с рюкзаками и сумками. Это на леспромхозовских делянках проходила смена бригад. Слышался звон стаканов и кружек, шумные разговоры, переходящие временами в громкое выяснение отношений. Сеня лежал на второй полке, поглядывал на часы и жалел, что не занял третью, багажную, под самым потолком.

Около шести часов утра поезд остановился у пыльного перрона Питкярантского вокзала, представлявшего собой одноэтажное деревянное здание, окрашенное зеленой краской. Прохладный ветерок с Ладоги доносил до непривычного Сениного носа сладковато-приторный запах. Несколько лет назад нужда заставила Сеню поработать пару месяцев на кожевенной фабрике, отравлявшей всю округу невообразимыми ароматами. Пожалуй, Питкярантский целлюлозно-бумажный комбинат по омерзительности запахов ни в чем ей не уступал, но многократно превосходил масштабами производства. Впрочем, минут через десять, подходя к маленькой, похожей на дачный туалет, будочке, где продавали автобусные билеты, Сеня уже привык к нему и перестал замечать.

Узнав, что до Уксы ехать всего 11 километров и взяв билет на автобус Питкяранта-Салми, Сеня вскоре уже поглядывал в окно, направляясь к месту будущей работы. Центр города был застроен двумя десятками типовых панельных пятиэтажек, мелькнуло здание кинотеатра с афишей фильма "Репортер", пара магазинов и сберкасса. Дальше ехали мимо окруженных заборами одноэтажных щитовых или рубленных деревянных домов и убранных огородов. Но и они быстро закончились. Автобус выехал на укатанную грунтовую дорогу, вдоль которой стеной стояла карельская тайга. Вот прямо среди этой тайги водитель, крикнув: "Укса! Кто спрашивал...", Сеню минут через десять и высадил.

Он вышел из автобуса в стелящийся по земле неплотный туман. Изо рта шел пар, сверху как-то незаметно начал накрапывать дождь. Среди густой влажной травы виднелись гладкие блестящие гранитные выступы, называемые в Карелии "лбами". Они тянулись по краю невысокой гряды, расположенной вдоль одной стороны дороги. Сверху, на самой гряде и напротив нее стояли по-осеннему печальные сосны. Когда стих шум отъехавшего автобуса, голову Сене сдавила глубокая тишина. Никаких признаков присутствия людей заметно не было, и, если бы не синий указатель с надписью "Укса", Сеня решил бы, что водитель его разыграл. Но указатель имелся. Его тронутая ржавчиной опора скрывалась в покрывавшем траву тумане, отчего синяя металлическая табличка казалась волшебным образом подвешенной в воздухе. Если бы кто-то мог в этот момент посмотреть на Сеню сверху, то увидел бы стоящего на облаке в окружении вечнозеленых деревьев маленького человека с чемоданом. "Да,- подумал бы этот кто-то,- оказывается, и в рай надо прибывать с вещами". Но Сеня не знал, что он в раю, поэтому он вытащил из облака свой чемодан и, скользя на мокрых камнях, начал подниматься на гряду.

Наверху он огляделся, и опять показалось было, что вокруг сплошной девственный лес, но перед глазами мелькнуло вдруг что-то неестественно яркое для тоскливого серо-зеленого пейзажа. Приглядевшись, Сеня увидел красный флаг, бессильно повисший на высоком древке, а следом за ним, как в детской картинке-загадке, вдруг разом разглядел и бревенчатый дом, на котором был закреплен флаг и другие живописно разбросанные среди сосен бревенчатые и щитовые домики. Из труб некоторых из них поднимался к небу дымок, и замерзший голодный Сеня живо представил себе теплую кухню и заставленный тарелками стол. Подивившись неожиданно открывшейся картине, Сеня двинулся к избушке с флагом, безошибочно узнав в ней пунк