Война с лилипутами

рший. – Ну, показывай моим друзьям, что ты изобрел!

Ушан печально поклонился разбойнику и, не отрывая взгляда от его четок, раскрыл потертый портфель, который нес в руке, и вытащил оттуда сверток, завернутый в мягкую бумагу.

Из бумаги он вынул пару туфель, похожих на домашние шлепанцы.

– Ну! – торопил его Панченга-старший. – Мы ждем! – С тяжелым вздохом ушан надел туфли. В тот же момент они потащили его ноги в разные стороны. Разгоняясь, он проехал через всю комнату и, стараясь закрыться руками от удара, со всего размаха въехал в стену.

Ушан упал, а туфли продолжали носиться по комнате, как будто в них были спрятаны взбесившиеся моторчики.

– Ну вот, – сказал Панченга с притворным расстройством, – опять ушибся! Опять будешь синяки залечивать.

– Простите, господин президент Академии, – ответил плачущим голосом ушан. – Я нечаянно.

Он пополз по полу в погоне за туфлями, с трудом догнал их и начал заворачивать в бумагу.

– Нет, ты объясни обществу, – потребовал Панченга, – объясни, почему ты тянешь с работой, обманываешь человечество?

– Попрошу вас подождать еще немного, ну хоть неделю. Я найду этот секрет!

– Но ты помни, чем грозит обман!

– Я знаю, господин президент. Я же не ем, не пью, не сплю…

– А вот это лишнее, – сказал укоризненно разбойник. – Мне нужны живые академики. И костюм погладь, стыдно перед обществом!

Забрав сверток с туфлями и униженно кланяясь, ушан покинул комнату, и все обернулись к Панченге-старшему в ожидании ответа на загадку.

– Видели, что он изобрел? – спросил Панченга. – Он изобрел способ, как избавиться от трения. Такую мазь изобрел. Только ею что смажешь, трения – как не бывало! Да вы сами видели. У него туфли без трения.

– Это очень смешно, – сказал Весельчак У. – Только какой в этом изобретении смысл?

– А тот смысл, господин Весельчак У, – сказал папаша Панченга, – что, если смазать этим составом подступы к крепости, ни один заклятый враг не сможет в нее забраться. Только подойдет – тут же шмяк задом об асфальт!

– И в чем же проблема? – спросил Крыс.

– А в том, что он набрал мази на две подошвы, и больше не получается. Говорит, сырье некачественное! Ну, я ему покажу – некачественное!

Панченга-старший перебирал в жирных пальцах разноцветные четки, каждая бусина в них – размером с виноградину.

– Давайте следующего! – приказал Крыс. – Не весь же день нам на твоих ученых глазеть!

– А почему не поглазеть? – ответил Панченга-старший. – Это же сокровища! И каждый – гений! А всего их у меня тридцать голов.

– Тридцать? – ахнула Алиса.

– И тридцать изобретений, – ответил Панченга. – И каждое изобретение может удивить мир. И каждое изобретение я так переворачиваю с ног на голову, что даже изобретатель никогда бы не догадался без моей благородной помощи.

Пока Панченга смеялся и ему вторил сынок, пираты ввели еще одного изобретателя. Он был щеголеватым, стройным, почти трехметровым сирианцем, несколько похожим на зеленую ящерицу, гуляющую на задних лапах.

– Ага! –