Война с лилипутами

шке.

– Тридцать три, – уточнил Пашка. – Между нами пропасть.

– Ну что же, – сказал Аркаша, – пошли, а? А то я так сегодня и не уменьшусь.

Но только они сделали несколько шагов к кабине, как снова зазвенел видеофон. На этот раз к аппарату подбежал Аркаша:

– Алиса, это тебя!

– Ну вот, – сказал Пашка. – Кто-то надо мной смеялся? Теперь и я посмеюсь.

На экране видеофона виднелось большеглазое треугольное лицо симферопольской бабушки.

– Алисочка! – сказала бабушка встревоженным голосом. – Кто тебя окружает?

– Меня? Никто.

– Кто подходил к видеофону? Он совершенно голый, как дикий индеец!

– Это мой друг Аркаша. Он собрался в лес…

– В лес? В таком виде?

– Скажи, что я купаться пошел! – зашипел Аркаша.

– Он купаться собрался, – сказала Алиса. – А почему ты звонишь?

– Случилось нечто ужасное, – сказала бабушка.

– Что еще? С кем?

– С тобой. Ты забыла пирожки с капустой.

– Всего-то?

– Я их пекла со вчерашнего дня. Чувствую, что у меня никогда больше не получатся такие пирожки.

– Ничего, я специально прилечу к тебе в Симферополь, когда ты их будешь печь.

– Нет! Я сейчас же лечу к тебе. Скажи, какой номер у вашей дачи, или встреть меня на флаерной станции.

Пока ее друзья корчились у веранды от хохота, Алиса умоляла симферопольскую бабушку не прилетать, потому что пожилому человеку уже поздно летать на флаере – в Москве бабушки вообще не летают на флаерах позже шести вечера. К тому же у Аркашиной дачи нет номера, а сама Алиса только что объелась пирогами, которые привез Пашка…

Наконец смертельно обиженная бабушка, не прощаясь, отключила аппарат, а Алиса сказала:

– Перестаньте хохотать. Ничего смешного я не вижу.

И когда Пашка с Аркашей пришли в себя, она добавила:

– Сегодняшний день можно занести в мою личную книжку рекордов Гиннесса – мне еще в жизни не приходилось столько врать и выслушивать столько же неправды.

– Цель оправдывает средства, – сказал Пашка. – Если бы ты сказала бабушке правду, что Аркаша через десять минут станет ростом с оловянного солдатика, а ты готовишься через неделю последовать его примеру и пожить немного на равных среди муравьев и кузнечиков, она прискакала бы сюда на боевом коне в сопровождении всей твоей семьи…

– Это я понимаю… но врать плохо.

– Очень плохо, – сказал Аркаша. – Я замерз. Пошли же, наконец!

У кабины все попрощались.

Затем Аркаша открыл люк и залез внутрь.

– К полету готов? – спросил Пашка.

– К полету готов!

– Задраить люки! – приказал Пашка, который изображал из себя руководителя полета.

– Есть задраить люки! – сказал Аркаша.

Он закрыл изнутри люк, и кабина сразу стала безмолвной, чужой, неживой, как камень.

– А сколько ждать? – спросил Пашка.

– Он сказал – несколько минут.

– Надо было точнее спросить, – сказал Пашка.

Алиса присела на траву возле кабины, так чтобы видеть маленькое круглое отверстие у самой земли.

– Ты чего? – спросил Пашка.

– Он выйдет вот отсюда, – показала Алиса на отверстие.

Пашка