Человек из Вавилона
Человек из Вавилона читать книгу онлайн
Гурам Батиашвили — писатель, драматург, редактор выходящего в Грузии журнала «Театр и жизнь», основатель и редактор еврейской газеты «Менора», издающейся в Тбилиси на грузинском языке, лауреат Государственной премии Грузии по литературе (1998 г.). Пьесы Г. Батиашвили идут в театрах Грузии и России, романы переводились на русский язык и иврит.
Исторический роман «Человек из Вавилона» известного грузинского писателя Гурама Батиашвили переносит читателя в конец XII века, когда Грузия, пережив владычество иноземных захватчиков, вступила в пору экономического и культурного расцвета. Высшие сановники государства заняты решением весьма важного вопроса — поиском мужа для молодой царицы Тамар. И когда подходящая кандидатура — русский князь Юрий Боголюбский — найдена, важная роль переговорщика достается еврею Занкану…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Мы не посмеем оскорбить его!
— Дай Бог вам добра и благоденствия! — продолжал Какитела. — Вы правы, мы не можем оскорбить его! Мы ничего не решаем, Занкан сам откажется от нас, сам объявит, что не является членом нашей общины. Дай Бог ему всего самого хорошего, но пусть он будет вдали от нас!
— Ты не прав, Бено, — Базаза все никак не мог угомониться, — ежели Зорабабели уйдет от нас по своей воле, какое же это наказание?! А мы должны наказать его, все должны увидеть, община наказывает тех, кто ее ни во что не ставит.
— Мы должны все решить миром, — возразил Бено Какитела, — ежели он решит по-другому, наше слово останется за нами.
В молельне поднялся невообразимый гам. Люди что-то кричали, спорили, переругивались. Но все услышали слова Давитиа: «Вообразили себя важными птицами? Только почему вы думаете, что мы перед вами желторотые птенцы?» Услышали этот возглас Давитиа и Бено с Какителой — но перед ними сейчас стоял вопрос гораздо важнее, чем достойный отпор ему. Они смотрели на взволнованных, что-то кричавших верующих и думали, что еще следует предпринять для окончательной победы.
Хахам Абрам, оттесненный в уголок на возвышении, держал в руке молитвенник с загнутым внутрь указательными пальцем. Именно с этой страницы он должен был продолжить чтение. Раби сидел, опустив голову, одолеваемый грустными мыслями: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и подобию Нашему». Кому это сказал Создатель, по образу и подобию Нашему создадим человека? Ангелам? Написано, что ангелам. Главное тут, по нашему образу и подобию… Стало быть, человек создан по Божьему и ангельскому подобию! Где это подобие? Я что-то не вижу его! Похоже, не удался Создателю человек!
Занкан Зорабабели тоже держал в руке молитвенник. Опираясь другой рукой о колено, он грустно размышлял:
«Раби Натан говорит, когда Бог создавал человека, мир принадлежал животным. И Бог, обратившись к ангелам и всем живым тварям, созданным им, сказал: сотворим человека по образу Нашему и подобию! Пусть каждый из Нас отдаст частицу себя человеку. И каждая Божья тварь отдала человеку частицу своей души: муравей и коза, пресмыкающееся и лев, орел и канарейка, слон и ящерица, рыба и крот, медведь и блоха, дятел и еж, и ангелы сотворили человека по их образу и подобию»…
— Занкан Зорабабели, — вдруг услышал Занкан четкий голос Какителы, — тебе дается право удалиться, уйти из нашей общины, дабы в народе воцарился мир.
А хахам Абрам в это время думал: «Кто, кто, кроме меня, виновен в том, что моя паства такая, какая она есть, и кто, как не я, должен был изменить ее? Но Господь не дал мне такой силы».
Холодный голос Базазы отскакивал от стен молельни:
— Занкан Зорабабели, ты всегда хотел возвышаться над нами. Это привело к тому, что ты предал Грузию, предал еврейство Грузии и восстановил против него остальную Грузию. Теперь же ты должен спасти евреев, должен удалиться из общины по своему желанию, сейчас же, немедля, оставить город.
«И ходят по земле люди, в душах которых живут львы, — размышлял между тем Занкан, — ходят и такие, в ком больше от змеи, нежели от ангела, и такие, в ком больше от ангела, чем от козла, больше от волка, чем от голубя. Что делать Какителе, если в душе у него больше зависти, чем добра, или Базазе, или этим трусливым верующим? Они ведь бояться за своих жен и детей, их ведь пугают разбоем»…
— Занкан Зорабабели, люди в последний раз обращаются к тебе и просят уйти, оставить город, спасти наши жизни и дать евреям покой, — взывал с возвышения Какитела.
— Мы ждем от тебя ответа, Занкан, ты должен сам уйти от нас, ты, чья дочь отказалась от нашей веры, ты, предавший нашу царицу и ни во что не поставивший все грузинское еврейство, оставишь ли ты нас по своей воле? — вторил ему Иорам.
О, как тяжело было хахаму подняться на ноги, с каким трудом встал он со своего места!
— Правоверные! Досточтимые правоверные! Это я так говорю, и мы все знаем, что это значит! А чтим ли мы на самом деле Господа, выполняем ли его заповеди? Я не стану отвечать на этот вопрос. Пусть каждый из вас спросит себя, следует ли он заветам Господа? — Хахам Абрам сделал паузу, глубоко вдохнул воздух и уверенно продолжил: — Пусть никто не думает, что нас не было среди них, кто стоял у Синайской горы, когда Моисей получил из рук Господа его заповеди. Эти заповеди приняли все поколения евреев — те, кто жил до Моисея, и те, кто будет жить после нас. Мы все поклялись следовать им. Поэтому сегодня пусть каждый из вас спросит себя, кому вы служите — Господу или сатане, — хахам Абрам раскрыл молитвенник, — люди, я прочту вам сейчас текст, который сыны Израилевы повторяют трижды в день, пусть каждый из вас заглянет в свою душу и подумает, что означают эти слова: «Господи, Боже мой, отврати от языка моего и от уст моих злые коварные слова, пусть умолкнет душа моя за мои проклятья!» Задумайтесь над этими словами, люди! Думайте всю ночь, весь день, думайте: кто я есть, что делаю, куда иду. Пришло время молитвы, все небо давно уже в звездах!
И только он хотел начать вечернюю молитву, как Базаза отчаянно закричал:
— Нет, нет, прекратите!
Хахам обернулся к Какителе и Базазе и предостерегающим тоном произнес:
— На этом закончим, пришло время молитвы!
Глаза Какителы налились гневом, а Базаза, уже не сдерживаясь, кричал:
— Люди, вы слышали, мы не хотели причинять Занкану вред, мы пощадили его, но он не внял нам, не захотел спасти еврейство Грузии. А теперь мы сами выпроводим его! Чего хочет от нас этот предатель, пусть убирается, наконец! Занкан уходи, дай нам покой! — Базаза почти охрип от крика.
— Что они воду мутят весь вечер, не надоело?! — с неудовольствием проговорил кто-то, и в наступившей вдруг тишине все отчетливо услышали эти слова. Базазе только это и надо было.
— Что значит надоело?! Как я могу молчать, когда его имя у всех на устах — и у грузин, и у иудеев! Никто не помнит о нас, мы — ничто, все говорят только о нем!
Базаза орал, но от волнения плохо выговаривал слова, и говорить становилось все труднее — рот его напоминал высохший летом ручей. Последние слова он почти прохрипел. И тут последовала реплика Давитиа.
— Ну чего вы хотите от бедняги, ну забыли его, не говорят о нем, вот он и бесится! — со смехом, будто что-то рассказывал соседу, произнес он.
Раздался чей-то смешок. В другом углу молельни кто-то рассмеялся в ответ — рассмеялся так заразительно, что Давитиа не удержался и тоже прыснул. А потом, словно смешинка попала ему в рот, стал давиться от смеха. Сидящие вокруг, не в силах удержаться, заулыбались, кто-то громко хохотнул, и зал вдруг прорвало — смеялись все, смеялись от души. Хахам Абрам смотрел на смеющуюся до упаду паству, и сердце его наполнялось усладой, рот непроизвольно растягивался в улыбке, и, уже не сдерживаясь, да и не хотелось ему сдерживаться, он присоединился к от души хохочущей пастве.
Смех окружающих вернул Занкана к действительности. Пораженный, он оглядывался вокруг.
— Люди, никто ни во что не ставит их, каково, а? — крикнул кто-то (Занкан не увидел, кто), и новый взрыв хохота потряс молельню. Занкан еле сдержал улыбку.
— Что происходит? — прохрипел Базаза. Он никак не мог понять причины этого безудержного смеха. Раскрыв рот, смотрел на верующих. Потом повернулся к Какителе и спросил: — Бено, что происходит?
Бено Какитела сошел с возвышения. Иорам Базаза поплелся за ним. Они шли, опустив плечи, с мрачными лицами и никак не вписывались в общий настрой молельни. Смех, как грузинская народная песня, царил в ней, то угасая, то вновь усиливаясь. Можно было подумать, весь Петхаин хохочет, а эти двое едва волочили ноги, и вслед им несся дружный гогот.
В тот вечер самым счастливым человеком, даже счастливее Занкана, был хахам Абрам.
«Как я ошибался, — думал он, — что зря молился столько лет с этой паствой, у меня замечательная паства!» — Он смеялся почти до слез, а что может быть слаще слез от смеха!
Закончив сумеречную молитву, просветленные верующие со смехом высыпали во двор. Они возвращались домой в прекрасном расположении духа. В это время их внимание привлекли несколько незнакомцев, стоящих во дворе. Они не были похожи на иудеев — так одевались обычно латники амирспасалара. Один из них, самый высокий, подошел к Занкану.