Вольное общество китоловов

, потом сказал, что желает видеть всех арестованных у себя. Его спросили:

- Прикажите доставить их в Адмиралтейство?

- Много им чести! Тащите ко мне домой.,. Эспер Серебряков после революции вспоминая: "Вот к этому чудаку нас и повезли поодиночке. Каждого из нас Краббе встречал ласково, гладил по голове, приговаривал: "Ты, голубчик, не бойся, я в обиду никого не дам...." После чего сажал с собою за стол, подавался чай с печеньем. Николай Карпович оказался хорошим психологом: его чай с печеньем и птифурами успокоил растерянных подростков. Однако лицезрение ржавого крюка, нависавшего над чайным столом, ее улучшило их настроения.

- Пустое! - отмахнулся Краббе. - Вешать на этом крючке будут не вас, а.., меня. И вы должны быть умницами. Не болтайте лишнего, прошу вас сердечно.

Затем входили шеф жандармов с Левашовым, начинался допрос. "Но Краббе зорко следил, чтобы они не сбивали допрашиваемого, и если Шувалов или Левашов задавали вопрос, который бы мог повести к неудачному ответу, Николай Карлович сразу же вмешивался: "Я имею полномочия самого государя-императора, и я не допущу, чтобы вы, господа, губили моих мальчиков!" Спасая допрашиваемых, Краббе спасал и свою карьеру. Он мастерски вставлял в диалог побочные вопросы, невольно порождавшие невообразимую путаницу в дознании. И как ни бились жандармы, им не удалось сложить точное заключение что это за кружок. Революционное тайное общество? Или детская игра в казаки-разбойники на романтичной морской подкладке? Николай Карлович уверял жандармов:

- Помилуйте! В Морском ведомстве крамолы не водится... Левашов, сбитый с толку, в сердцах даже воскликнул:

- Да ведь Хлопов-то совсем иное показывал!

- Осмелюсь заметить, - вежливо парировал Краббе, - что ему следовало бы пить поменьше. Иначе я при выпуске из корпуса забабахаю его куда-нибудь на Амударыо или, еще лучше, в Петропавловск-на-Камчатке.

Арестованных он сопровождал дельным напутствием:

- Старайтесь найти себе оправдание... Думайте! Намек был сделан. Николай Суханов вспомнил давние неудачи России, постигшие ее в освоении китобойного промысла, и от одного гардемарина к другому передавалась его мысль:

"Год на Севере" писателя Максимова... Китов бьют вес, кому не лень, а мы, русофилы, сидим у моря и ждем, когда кию на берег выбросит. Стыдно сказать, господа! Даже эластичный китовый ус для шитья дамских корсетов - и тот покупаем у иностранцев... Итак, отныне мы все - китоловы".

Эврика! Киты пришлись Краббе по вкусу, и при свидании с императором адмирал развил идею кружковцев.

- Ах, государь! Все это такая чепуха" - сказал он. - Никакой политики, а лишь "Вольное общество китоловов". Начитались мальчики книжек и решили после окончания корпуса образовать промышленную артель, дабы на общих паях развивать на Мурмане китоловный промысел.

- Не совсем так, - вмешался граф Шувалов. - Что-то я не помню, где и когда Чернышевский с Герценом пеклись о китовых усах ней вытопке китового жира.

- А вы читайте Максимова!