Заставлю вспомнить Русь...

   — Но как они могли обхитрить тебя? — спросил Варда, наливая себе полный кубок вина и на едином дыхании выпив его. — Тебе не посчастливилось скрытно проникнуть в города? Не удалось нанести внезапные удары?

   — О-о-о, скрытность мне удалась на славу — ведь её мне обеспечили сами варвары, — с сарказмом произнёс Иоанн, снова протягивая руку к кувшину с вином. — И с внезапностью всё произошло наилучшим образом — только эти внезапные удары пришлись не по русам и викингам, а по моим легионерам.

Доместик припал губами к горлышку кувшина, опустошил его до дна и с грохотом поставил на стол. Подавшись вперёд, навалился на него грудью и наклонился к Варде.

   — Патрикий, я трижды участвовал в совместных походах с русами, которые по договору с князем Олегом являлись на помощь империи. Я знал их как стойких, неустрашимых воинов, но даже не предполагал, что они столь искусны в военных хитростях! За время своего пребывания в Византии их воеводы изучили нас, как собственные пять пальцев и сейчас легко могут предугадывать мысли и поступки бывших союзников, полководцев Нового Рима. Зная, что мы стремимся нападать на противника врасплох, они специально создали условия, которые прямо-таки подталкивали нас к принятию такого решения. Часть варваров открыто пьянствовала на глазах у горожан, другие кое-как несли службу на крепостных стенах и у пристаней, а чтобы это стало известно нам, они позволили горожанам покидать города и проникать в них нашим лазутчикам.

Иоанн потряс пустой кувшин, ударил кулаком по столу. Его лицо исказила злоба.

   — Когда мы клюнули на эту приманку и решили уничтожить варваров внезапным нападением, они не тронули нас в подземном ходе, позволили беспрепятственно воспользоваться брешью в крепостной стене. А когда легионеры полностью втянулись в тёмные узкие городские улочки, ведущие к центральным площадям, откуда доносились шум и крики якобы пирующих варваров, они накрепко захлопнули подготовленные западни и внезапно обрушились на нас со всех сторон: трезвые, готовые к бою, занявшие выгодные позиции. Они вмиг воздвигли позади наших атакующих колонн завалы, отрезая им путь к отступлению, обрушили легионерам на головы камни с крыш домов, засыпали их стрелами и дротиками, поражали копьями и боевыми топорами из-за каменных заборов. Варвары разгромили мои таксиархии в течение получаса, и только один из четырёх пришедших в города легионеров смог вырваться оттуда. Каждый второй из спасшихся ранен, а все они объяты страхом перед варварами. Этой ночью я лишился почти половины своего войска, патрикий!

   — Но за победы нужно платить, доместик. Тем более за такую важную, какую мы с тобой одержали этой ночью, — спокойным тоном ответствовал Варда на взволнованную речь собеседника.

   — Мы одержали важную победу? Ты о чём говоришь, патрикий? — опешил Иоанн. — Или не понял моего рассказа? Тогда повторю ещё раз. Варвары этой ночью нанесли тяжелейшее поражение нашим войскам, а завтра-послезавтра, не опасаясь их остатков, соберут под Лаврополем все свои силы и возьмут его штурмом. С сегодняшнего дня они могут творить в провинции всё, что заблагорассудится, и мы не в состоянии им помешать!

   — Мешать? — с подчёркнутым удивлением переспросил Варда. — Зачем? Я не собираюсь заниматься подобными глупостями.

   — Не понимаю тебя, патрикий! Мы посланы сюда протовестиарием Феофаном для уничтожения варваров, а ты не собираешься мешать им грабить города империи и убивать её подданных.

   — Не понимаешь меня, доместик? Очень плохо, тем более что ты, как мне известно, давно мечтаешь о высоком звании спафария. Хорошо, скажу тебе, почему не собираюсь сам и не позволю никому другому из подчинённых мне полководцев мешать варварам заниматься всем, что им взбредёт в голову. Тогда ты поймёшь, как я, бывший доместик, затем спафарий и протоспафарий армии Нового Рима, стал патрикием императорского двора. Скажи, что, по-твоему, предпримут варвары после своей сегодняшней побе... после произошедшего сегодня ночью решительного, успешного для нас сражения?

   — Я уже говорил: они без всяких помех с нашей стороны стянут все свои силы к Лаврополю и овладеют им, — буркнул Иоанн. — То есть добьются того, к чему стремились с момента прибытия в Вифинию и в чём мы старались им помешать.

   — А что они станут делать после взятия Лаврополя? Понёсшие потери при штурме городов и в сегодняшних ночных боях с нашими таксиархиями, ослабленные при овладении Лаврополем, обременённые огромной добычей? Сейчас они отрезаны нашими кораблями от моря и опасаются, что к устью реки вслед за нами приплывёт весь флот Византии или в Вифинию прибудут новые многочисленные войска из других провинций империи. Ты сказал, что воеводы русов научились предугадывать ход мыслей и поступки полководцев Нового Рима, постарайся сейчас сделать то же самое. Как поступил бы на месте варваров ты?

   — Я постарался бы после взятия Лаврополя как можно скорее прорваться в море, чтобы отправиться с добычей домой.

   — Я тоже. Не сомневаюсь, что точно так поступят и варвары, которым после захвата Лаврополя в Вифинии попросту нечего делать. Выход в море преграждён нашими кораблями, и в устье реки произойдёт ожесточённый бой между нами и русами. Не знаю, удастся ли нам уничтожить все суда противника, но большинство их наверняка будет потоплено или сожжено. Именно это событие станет конечным итогом нашего с тобой пребывания в провинции! Именно по нему будут судить в столице о результатах нашей борьбы с варварами в Вифинии! А результаты свидетельствуют только в нашу пользу. Суди сам: мы отыскали в море след спасшихся от разгрома варваров, настигли их, вступили в кровопролитные бои и разгромили, заставив жалкие остатки спасаться бегством. Разве не исполнили мы приказ протовестиария Феофана? Причём блестяще и со славой для империи?!

   — Но недоброжелатели не преминут вспомнить о захваченных и разграбленных городах, сожжённых храмах и огромных потерях, которыми была оплачена... наша блестящая победа над варварами. А недоброжелателей у нас с тобой, патрикий, немало.

Варда презрительно фыркнул:

   — Недоброжелатели поливали бы нас грязью даже в случае, если бы враги не захватили в провинции ни одного самого нищего селения, не тронули бы пальцем ни единого подданного империи, а мы, уничтожив их до последнего человека, сохранили бы при этом всех своих солдат. На то они и недоброжелатели, и каждый умный правитель обязательно требует подтверждения их наветам и обвинениям. В чём нас можно упрекнуть на самом деле? В том, что варвары взяли все города на реке? Но крепость на острове, являющаяся ключом к реке, и два города оказались захвачены до нашей высадки на побережье, третий город и Лаврополь уже были окружены. Причина же падения городов — бездарность комендантов и трусость защитников, хотя для их спасения мы с тобой делали всё, что было в наших силах, и шли на любые жертвы. Разве не для спасения столицы провинции и других её городов предприняли мы сегодня ночью героический штурм, не позволив им расползтись, как тараканам, по всей Вифинии? В ходе этого сражения противник был обескровлен, в результате чего оказался способным только овладеть Лаврополем и тут же покинуть провинцию. Да, в произошедшем сражении мы понесли немалые потери, однако у варваров они были вдвое больше! И ни один наш недоброжелатель не докажет обратного. Да и кого в императорском окружении и среди столичной знати всерьёз интересует судьба каких-то провинциальных городишек и жизни простых легионеров? Вот если будет причинен ущерб дворцам и виллам на побережье, нам не избежать крупных неприятностей, даже пой недоброжелатели нам во весь голос «осанну» [39].

   — Пожалуй, ты прав, — сказал Иоанн. — Лаврополь нам не спасти никак, а после его захвата неприятелю не останется ничего другого, как оставить провинцию. Поэтому вряд ли разумно раздражать его бессмысленными нападениями, ибо в отместку враги могут перенести боевые действия к столице провинции либо в другие нежелательные для нас места. Одобряешь план моих дальнейших действий, патрикий?