Заставлю вспомнить Русь...

   — Отсюда виден лишь один склон горы, спускающийся в ущелье. Он самый пологий, зато остальные обрываются вниз бездонными пропастями. Я не раз охотился в здешних местах и знаю, что даже дикие козы, загнанные на эту гору, не могут спуститься и срываются в бездну. Седловидная гора — это ловушка: попавший на неё вынужден либо снова спуститься в ущелье, либо ринуться в пропасть.

По лицу Василия скользнула улыбка, он дружески хлопнул лазутчика по плечу:

   — Верю тебе, болгарин, и не хочу больше утруждать. Поэтому оставляю следить за русами десяток лучших акритов [38], а тебя с напарником забираю с собой. Мои солдаты справятся днём с наблюдением не хуже вас, однако вечером вы мне понадобитесь снова.

Вернувшись в лагерь, Василий велел позвать к себе в шатёр комеса Петра и стратига Иоанна. Длительное пребывание при императорском дворе и среди высших чинов византийской армии приучило спафария в первую очередь думать и заботиться о собственном авторитете, стремясь при любой возможности приумножать его, для чего никогда не выставлять ни перед кем напоказ своих ошибок или просчётов. Сейчас, страхуя себя от возможной неудачи и неизбежных в таких случаях пересудов, Василий не стал посвящать в детали своего плана даже ближайших помощников, он лишь дал каждому непосредственно к нему относившиеся распоряжения.

   — Комес, — обратился он к Петру, — я отменяю сегодняшний переход на новое место. Прикажи легионерам как можно лучше укрепить лагерь и не особенно утруждай их караулами и работой. Сделай так, чтобы они больше отдыхали днём, однако постоянно были готовы выступить в поход ночью. И срочно вели отобрать пять-шесть центурий из бывших горцев, они могут понадобиться мне уже сегодня.

   — Всё будет исполнено, спафарий, — пробасил в густую бороду комес. — Лично займусь отбором нужных тебе легионеров-горцев и обещаю, что к вечеру они будут готовы к маршу.

   — Ты же, стратиг, — повернулся Василий к Иоанну, — усиль днём охрану побережья. А с наступлением темноты собери конников в единый кулак, оставив на ночь вдоль берега лишь тщательно замаскированные секреты. Постарайся не гонять людей и лошадей без нужды, с сегодняшней ночи конница должна быть готова к бою в любую минуту. Причём против сильного и многочисленного врага.

Отпустив Иоанна и Петра, Василий велел позвать дежурного центуриона.

   — Срочно передать на корабли мой приказ: следить за русскими ладьями так, как никогда до этого. Я должен тут же знать всё о каждом манёвре язычников, о любом изменении в их маршруте или построении судов. А главное — пусть ночью будут бдительны втройне.

6

Патрикий Варда с утра пребывал в отличном настроении. Причиной тому было не только вкусное местное розовое вино, подаренное ему хозяином виллы, которую спасли от разгрома варварами высадившиеся с кораблей на побережье легионеры, и чудная ночь с молодой красивой рабыней, но и хорошие вести, с которыми пожаловал к нему в палатку доместик Иоанн.

Собственно, вести и не могли быть плохими, поскольку Варда никогда не позволял себе знать меньше, чем подчинённые ему военачальники, и всегда принял бы необходимые меры для предотвращения неблагоприятного для себя развития событий и, значит, плохих вестей. Но, зная глупость, чрезмерное себялюбие и чванливость полководцев, лишь по недоразумению носивших это высокое звание, он не вмешивался открыто в их действия, предпочитая контролировать каждый их шаг и приказ втайне. Не слишком высокого мнения был он и о воинских дарованиях доместика Иоанна, с которым на сей раз свела его судьба в предстоящей войне с северными варварами на земле Вифинии. Однако у Иоанна оказалось похвальное для человека его положения качество — осторожность, и, прежде чем совершить какой-либо ответственный поступок либо отдать серьёзное распоряжение, он обязательно советовался с патрикием.

Сейчас, развалившись на мягких подушках и лениво поцеживая вино, Варда делал вид, что внимательно слушает Иоанна, хотя отлично знал, что тот ему сообщит и даже предложит в заключение.

   — Сегодня варвары взяли штурмом третий город на реке, — звучал голос доместика. — Теперь, кроме столицы провинции, в ней остался единственный не захваченный ими город — Лаврополь, хотя монастырь возле него стал первой жертвой их вторжения на побережье. По своему обыкновению, варвары не тронутся с места, покуда не разграбят дочиста захваченные города и не выпьют до капли имеющееся в них вино. Это сейчас и происходит во всех трёх оказавшихся во власти русов и викингов городах — везде грабежи, насилие, осквернение христианских святынь, беспробудное пьянство. Можно считать, что две тысячи варваров полностью утратили способность воевать и в случае неожиданного по ним удара не окажут серьёзного сопротивления.

   — Как обстоят дела у Лаврополя? — поинтересовался Варда.

   — Варвары плотно обложили город со всех сторон, расположив против каждых крепостных ворот по пять центурий своих воинов. Все центурии днём и ночью в полной готовности к отражению возможной вылазки гарнизона, а выставленные вокруг города дозоры тотчас известят русов о нашем приближении, вздумай мы прийти на помощь осаждённым. Внезапно атаковать варваров у Лаврополя невозможно, нападать на них всего лишь с двойным превосходством в силах не имеет смысла. Русы и викинги хорошо укрепились вокруг города, обнесли свои лагеря у ворот рвами и частоколом, и, прежде чем мы сможем разбить их, к ним успеет подойти подкрепление из островного монастыря. В нём обосновалось не меньше полутора таксиархий варваров, не позволяющих нашему флоту подняться по реке к Лаврополю, и половину этих воинов противник может без ущерба для себя перебросить к городу. Ладьи сделают это в течение часа, а удобный на многих участках для высадки берег позволит врагу нанести удар в самом опасном для нас месте.

   — В Лаврополе всегда постоянно квартировало не меньше таксиархии легионеров, к ним должно примкнуть примерно столько же вооружённых горожан и окрестных жителей. Если нанести по осаждающим одновременно два удара — один из крепости силами гарнизона, другой нашими войсками от побережья, — русов у города вполне можно разгромить, — заметил Варда.

   — Для согласования наших действий с гарнизоном необходимо установить с ним связь, а русы перехватывают всех направляемых мной в город лазутчиков, — сказал Иоанн. — К тому же не стоит обольщаться боевыми возможностями гарнизона. В провинциальных крепостях обычно служат легионеры-старики, у которых на носу пенсия, и увечные полукалеки, способные только передвигаться с помощью древка копья по городским стенам и перекликаться с соседними часовыми. А городские ополченцы и окрестные землевладельцы могут сносно сражаться лишь на стенах или у ворот собственного дома, но никак не штурмовать чужие укрепления. Варвары это знают не хуже нас, поэтому успешно отразят все вылазки из крепости двумя-тремя центуриями, бросив против нас остальные.

   — Что нового на побережье? Не угрожает ли ему ещё одно нашествие варваров, которые блуждали до этого где-то в море?

   — На побережье всё спокойно, наши дозоры не видели в море ни одного вражеского судна. Однако ни единого легионера оттуда брать нельзя — варвары могут появиться в любой миг и в значительном числе. К тому же рабы в тамошних дворцах и виллах с нетерпением ждут варваров, чтобы рассчитаться со своими хозяевами и обрести свободу. Поэтому высадка даже малочисленных сил русов или викингов будет крайне опасна.

   — Верно, — согласился Варда. — Все центурии, несущие службу на побережье, там и останутся.

Именно в разговоре о двух таксиархиях легионеров, которые Варда сразу по прибытии в Вифинию предложил отправить для охраны побережья, он впервые столкнулся с дальновидностью и осторожностью доместика и оценил его. Варда распространялся тогда о возможной высадке на сушу отставших от своих главных сил русов и викингов, об угрозе мятежа при их появлении местных рабов, о способности новоявленных варваров нанести внезапный удар в спину направившимся на выручку Лаврополя легионерам Иоанна, однако доместик понял его правильно. Многоопытный, досконально изучивший все хитросплетения придворной жизни патрикий в первую очередь заботился не о разгроме варваров и не о спасении окружённых ими городов, а о сохранности дворцов и вилл константинопольской знати, облюбовавшей этот участок побережья для летнего загородного отдыха и приятного времяпрепровождения в осеннее и зимнее ненастье.