Столетняя война (ЛП)

Те, кого он постоянно побеждал в турнирах, думали, что он безумен, женщины, любовавшиеся им, считали, что он растрачивает себя понапрасну, но Роланд де Веррек посвятил свою жизнь рыцарству, святости и добрым делам.

Он был известен своей девственностью, над этим также потешались, но никогда в лицо и только вне досягаемости его молниеносного меча.

Его чистотой также восхищались, даже завидовали, потому что поговаривали, что ему предназначено жить в святости явившейся ему Девой Марией.

Она явилась ему, тогда еще четырнадцатилетнему, прикоснулась к нему и сказала, что он будет благословлен превыше всех людей, если станет держать себя в целомудрии, как и она сама.

- Ты женишься, но до того ты - мой, - сказала она и исчезла.

Мужчины могли насмехаться, но женщины вздыхали по Роланду. Одна женщина дошла до того, что сказала Роланду де Верреку, что он красив.

Она протянула руку и коснулась его щеки.

- Столько боев и ни одного шрама! - произнесла она, а он отпрянул от этого прикосновения, словно палец обжег его, и ответил, что вся красота есть отражение Божьей благодати.

- Если я не верил бы в это, - сказал он ей, - я бы испытывал соблазн тщеславия, - возможно, он все-таки был подвластен греху тщеславия, так как всегда одевался с большой заботой о внешнем виде, и его доспехи всегда были начищены при помощи песка, уксуса и проволоки до зеркального блеска и сияли, отражая солнце.

Но не сегодня, потому что над Бретёем низко висели серые и темные облака.

- Дождь все-таки будет, - прорычал лорд Дуглас, - и эта проклятая башня не сдвинется с места.

- Она принесет нам победу, - спокойно и уверенно сказал Роланд де Веррек. - Епископ Шалонский благословил его прошлой ночью, мы не можем потерпеть неудачу.

- Её тут вообще быть не должно, - прорычал Дуглас. Король Иоанн призвал для участия в атаке на Бретёй шотландских рыцарей, но защитники крепости были не англичанами, а французами. - Я пришел сюда убивать не французов, - сказал Дуглас, - я пришел сюда убивать англичан.

- Это наваррцы, - сказал Роланд де Веррек, - враги Франции, и наш король желает победы над ними.

- Бретёй - это ничтожный прыщ! - запротестовал лорд Дуглас. - Ради всего святого, что в нем такого важного? И там нет проклятых англичан!

Роланд улыбнулся.

- Кто бы там ни был внутри, милорд, - тихо сказал он, - я выполняю приказ моего короля.

Король Франции, игнорируя присутствие англичан в Кале, Гаскони и Бретани, выступил против Наваррского королевства, часть земель которого располагалась в приграничных землях Нормандии.

Повод был пустяковым, кампания против Наварры - пустой тратой скудных ресурсов, но таков был выбор короля Иоанна.

Это, очевидно, была семейная ссора из тех, что лорд Дуглас не понимал. - Пусть гниют здесь, - сказал он, - а мы пойдем в поход на англичан. Мы должны преследовать мальчишку Эдуарда, а вместо этого ссым на угли в Нормандии.

- Король желает получить Бретёй! - сказал Роланд.

- Он не хочет сражаться с англичанами, - объявил лорд Дуглас, и знал, что прав. Даже с тех пор, как шотландские рыцари приехали во Францию, король колебался. Иоанн решал отправиться на юг в один день, на запад - на следующий, и оставался на месте на третий.

Теперь, наконец-то, он выступил против Наварры. Нарварры! А англичане устраивали набеги из своих крепостей в Гаскони и снова опустошали страну.

Еще одна армия собралась на южном побережье Англии, без всяких сомнений, с намерением высадиться в Нормандии и Бретани, а король Иоанн находился в Бретёе!

Лорду Дугласу хотелось зарыдать при мысли об этом. Отправляйся на юг, подстегивал он французского короля, иди на юг и сокруши щенка Эдуарда, захвати ублюдка, втопчи в грязь кишки его людей, а потом заключи его в темницу для обмена на плененного короля Шотландии. Вместо этого они осаждали Бретёй.

На самой высокой площадке башни стояли два человека. Роланд де Веррек вызвался повести атаку.

Осадная башня покатится вперед, подталкиваемая дюжинами людей, некоторые из которых падут под арбалетными болтами, но их заменят другие, и в конечном счете башня столкнется со стеной замка, и люди Роланда перережут веревки, держащие откидной мост, служащий защитой для верхней площадки.

Мост упадет, став широким проходом на стену Бретёя, и тогда атакующие пройдут по нему, выкрикивая свой боевой клич, и эти первые воины, вероятно, умрут, но удержат захваченную стену достаточно времени, чтобы сотни солдат короля Иоанна взобрались по лестницам башни.

Им придется взобраться по этим лестницам, несмотря на стесняющие движения кольчуги, доспехи и оружие. Это займет какое-то время, и первые воины, которые перейдут по откидному мосту, должны купить это время своими жизнями.

Быть среди этих первых атакующих - большая честь, честь, заработанная с риском для жизни, и Роланд де Веррек опустился на колени перед королем Франции и умолял даровать ему эту привилегию.

- Почему? - спросил Роланда король, и тот объяснил, что любит Францию ​​и будет служить своему королю, но он никогда не участвовал в бою, а только в турнирах, и настало время применить его воинские таланты для благородного дела. И это было правдой.

Но реальной причиной, по которой Роланд де Веррек хотел возглавить штурм, было стремление к значимому деянию, рыцарскому обету, некоему вызову, который был бы достоин его чистоты.

Король милостиво дал Роланду разрешение возглавить атаку, а затем даровал такую же честь второму человеку: племяннику лорда Дугласа, Робби.

- Ты хочешь умереть, - ворчал лорд Дуглас на Робби накануне вечером.

- Я хочу попировать в зале этого замка завтра вечером, - ответил Робби.

- Зачем? - потребовал ответа лорд Дуглас. - С какой, черт ее дери, целью?

- Поговори с ним, - теперь лорд Дуглас обратился к Роланду де Верреку. Потому Дуглас и пришел к башне, чтобы убедить Роланда де Веррека, которого считали величайшим глупцом и самым благородным рыцарем во всей Франции, чтобы тот призвал Робби исполнить свой долг.

- Робби уважает тебя, - сказал он Роланду, - восхищается тобой и хочет быть похожим, - скажи, что его христианская обязанность - сражаться с англичанами, а не умереть в этом жалком месте.

- Он дал клятву, - ответил Роланд де Веррек, - клятву не воевать против англичан, клятва дана без принуждения и священна. Я не могу советовать ему нарушить ее, милорд.

- К черту его клятву! Поговори с ним!

- Человек не может нарушить клятву и сохранить душу, - спокойно сказал Роланд, - и ваш племянник стяжает большую славу, сражаясь здесь.

- Дерьмовую славу, - ответил лорд Дуглас.

- Милорд, - Роланд повернулся к шотландцу, - если бы я мог убедить вашего племянника сражаться с англичанами, я бы так и сделал. Вы льстите мне, думая, что он меня послушает, но по христианской совести, я не могу посоветовать ему нарушить священную клятву. Это будет не по-рыцарски.

- И дерьмовое рыцарство, - выпалил лорд Дуглас, - и дерьмовый Бретёй и все вы - дерьмовые. Он спустился по лестнице и хмуро посмотрел на Робби, ждущего вместе с сорока другими латниками, чтобы пойти в атаку через откидной мост осадной башни. - Ты проклятый кретин! - прокричал он сердито.

Прошел еще час, пока не закончили прибивать шкуры и не пропитали их водой, а к тому времени с запада начал накрапывать мелкий холодный дождь.

Башню наполнили латники. Самые храбрые взбирались по лестнице на верхнюю площадку, чтобы первыми пересечь откидной мост. Робби Дуглас был одним из них.

Он облачился в кожу и кольчугу, но принял решение не надевать доспехи за исключением поножей, чтобы прикрыть голени, и наручей на правом предплечье. Левую руку защищал щит с изображением красного сердца рода Дугласов.

Его меч был старый, но добрый, с простой деревянной рукоятью, внутри которой скрывался ноготь Святого Андрея, покровителя Шотландии.

Меч принадлежал другому дяде, сэру Уильяму Дугласу, рыцарю Лиддсдэйла, но тот был убит лордом Дугласом в семейной ссоре.