Королева Виктория

Королева охотно и не без удовольствия вспоминала свою поездку в Испанию в 1889 г., что было Первым посещением правящим английским монархом этой страны. Она торжественно проехала в открытой карете по шумным улицам Сан-Себастьяна вместе с королевой-регентшей Марией Кристиной, и повсюду ее встречали радостные толпы людей, которые вместе с черными лошадьми напоминали ей известные полотна Веласкеса. Благоприятное впечатление произвела на нее встреча в городском муниципалитете, чиновники которого сделали все возможное, чтобы королева чувствовала себя как дома. Они угостили ее чаем, который, по мнению королевы, оказался совершенно непригодным для употребления.

С не меньшим удовольствием королева вспоминала дни, проведенные в «Гранд-отеле» в Грассе в 1891 г., где на время забыла о своих семидесяти двух годах и вела себя, по словам Мари Маллет, как семнадцатилетняя девушка. Она выглядела свежей, как «весенняя маргаритка», гуляла не менее двух часов в день, хотя холодный мистраль уже набрал полную силу, а в отель возвращалась покрытая пылью, как мельник после утомительной работы».

В 1895 г. королева отправилась в Симье возле Ниццы и так полюбила это чудное место, что затем приезжала сюда в течение четырех последующих лет, останавливаясь вначале в «Гранд-отеле», а затем в отеле «Эксельсиор», переименованном в ее честь в «Королевский Эксельсиор». Именно сюда приезжал президент Франции Феликс Фор, чтобы отдать дань уважения престарелой королеве. Поскольку ее понимание дипломатического протокола на подобного рода приемах предполагало отношение к президенту как к монарху, королева срочно вызвала из Канн принца Уэльского, который должен был встретить президента у входа и препроводить его в покои королевы. «Три принцессы и сопровождавшие их придворные дамы находились наверху лестницы, — отметила в дневнике королева. — Я стояла у двери гостиной и пригласила его сесть. Он был чрезвычайно вежлив и любезен и всячески демонстрировал превосходные манеры, стараясь казаться великим грандом, а не каким-нибудь парвеню, хотя на самом деле его отец был простым мебельщиком на небольшой фабрике в Париже. Во время беседы он избегал острых политических вопросов, напомнил, что я пользуюсь большой популярностью у населения, и выразил надежду, что мы устроились достаточно комфортабельно» [69].

Кроме того, королева довольно часто ездила в расположенную неподалеку Ниццу, этот «природный рай», где чаще всего предпочитала бывать на знаменитом поле под странным названием «Битва цветов». Там она любовалась невероятным разнообразием мира цветов, а ее охранники собирали для нее огромные благоухающие букеты. Именно здесь она провела свою последнюю зарубежную поездку и покинула это райское место с глубоким сожалением. «Мне очень не хочется уезжать на пасмурный и промозглый север, — записала она в дневнике, — но я благодарна за все то наслаждение, которое испытала здесь».

Королева надеялась вернуться в эти чудесные места на следующий год, но беспрецедентные нападки на Англию со стороны французской прессы по поводу Бурской войны сделали такой визит крайне нежелательным. Вместо этого она отправилась в Ирландию, причем сделала это исключительно «по собственной воле», как она объяснила своей дочери. При этом она добавила, что вообще решила оставить все зарубежные поездки и ограничиться отдыхом в своей стране, что, по ее мнению, «принесет большую пользу и доставит немалое удовольствие».

Последний раз королева побывала в Ирландии более пятидесяти лет назад, когда отправилась туда в 1849 г. вместе с мужем и четырьмя детьми. Тогда она была приятно удивлена хорошим видом местных женщин, хотя многие из них были одеты в лохмотья. Они показались ей «очень живописными, с прекрасными черными глазами, черными волосами, нежным цветом кожи и белоснежными зубами». Толпы людей на улицах были довольно «шумными и возбужденными, но при этом дружелюбно настроенными. Люди бегали, толкались, весело смеялись и пронзительно визжали, и все это было так не похоже на англичан.

Королева остановилась в городке Коув, который был временно переименован в «Королевский город» в честь того, что именно «здесь впервые нога королевы ступила на ирландскую землю». После этого она отправилась в Дублин, а по пути ее сопровождали толпы возбужденных людей, музыка оркестров, радостные приветствия и другие общепринятые для местного населения выражения чувств. Все это произвело на королеву неизгладимое впечатление, и никто не мог представить себе тогда, что пройдет немного времени и вся Ирландия превратится в очаг недовольства, фактически став на путь открытого неповиновения монархии. В результате невиданного голода страну захлестнет волна насилия, и королева вынуждена будет ввести военное положение, чтобы хоть как-то усмирить бунтовщиков. Она признала, что «страдания ирландцев стали просто невыносимыми», однако добавила при этом, что сами они превратились в «ужасных людей». «Чем больше делаешь для них добра, тем более неуправляемыми и неблагодарными они становятся». Принц Георг Кембриджский, на которого возлагалась ответственность за военное обеспечение этого визита, подтвердил, что королеву в целом принимали весьма благожелательно и с небывалым энтузиазмом. «Теперь уже нет никаких сомнений, — вспоминал он, — что в душе своей ирландцы настроены вполне лояльно по отношению к монархии, и только отъявленные революционеры и агитаторы настраивают их против нее».

После этого королева приехала в Ирландию только в 1861 г., когда принц Уэльский проходил службу в военном лагере близ Дублина. С тех пор она не посещала эту страну, хотя поводов для этого было предостаточно. Она не скрывала восхищения храбростью ирландских солдат во время войны в Южной Африке и даже учредила в связи с этим особое подразделение под названием Ирландская гвардия. Навестив этих отважных солдат, она, как и в 1849 г., была тронута теплым приемом и лишний раз убедилась в их преданности Британской короне. К счастью, эти люди даже не подозревали о том, что ирландские республиканцы продолжают подстрекать людей против монархии и срывают «Юнион Джек» [70]с разбитых витрин магазинов в Дублине. Один из ее придворных джентльменов, сын Генри Понсонби Фредерик, находился рядом с ней и вспоминал об этом событии:

«Повсюду собирались огромные толпы людей, а когда мы приехали в Дублин, зеваки заполонили все улицы и площади, взобрались на крыши домов, свисали с балконов и выглядывали из окон. Это было что-то невероятное. Я видел немало подобных визитов, однако нигде люди не проявляли такого энтузиазма и такого радушия, как в Дублине. Однако были и такие, кто попытался испортить радостное настроение людей своими неодобрительными выкриками, но их возгласы потонули в общем хоре радостных приветствий».

«Остается лишь сожалеть, что все это закончилось, — записала королева по возвращении в Англию в апреле 1900 г. — Никогда не забуду тот удивительно теплый прием, который был оказан нам в Ирландии. У меня навсегда останется в памяти этот дружелюбный и приветливый народ».

Примерно через месяц из Южной Африки пришло сообщение об освобождении Мейфкинга. Люди «просто сходили с ума от радости», — отметила королева и поспешила нанести визит в колледж имени Веллингтона, где незадолго до этого начал обучение ее внук Дрино, сын принцессы Беатрисы. При въезде на территорию колледжа ее приветствовал огромный плакат с надписью «Добро пожаловать, королева Мейфкинга». А когда она вернулась в Виндзорский дворец, там ее уже встречала большая группа учащихся Итона, которые распевали патриотические песни и выкрикивали здравицы в адрес королевы. Она выглянула из окна кареты и поблагодарила их за приветствие. Когда прозвучала последняя песня, учащиеся Итона с любопытством наблюдали за тем, как возле королевы появился индийский слуга, протянувший ей шотландское виски с содовой.