Поле мечей
Поле мечей читать книгу онлайн
Древний Рим. I век до Рождества Христова. Юлий Цезарь стремительно делает политическую карьеру. Ему уже около тридцати лет. Его поле брани — вся Европа. Ему предстоят участие в подавлении заговора, угрожающего судьбе Рима, и жестокие битвы в Галлии и Британии.
Всего один шаг остался ему до вершины власти. И он сделает его. Он перейдет Рубикон! Ведь не зря Цезарь станет примером для всех правителей будущих времен.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Так, значит, ты все-таки планируешь вернуться? — наконец заговорил Брут. — Честно говоря, я уже решил, что ты готов продержать нас здесь до глубокой старости.
Рений молча улыбнулся.
— Конечно, Брут, — серьезно ответил Цезарь. — Я сделал все, ради чего пришел сюда, так что теперь для поддержания порядка и устрашения бриттов вполне хватит одного легиона. Возможно, гораздо позже, когда состарюсь, а Галлия станет такой же мирной страной, как Испания, я вернусь в эти края и продолжу путь на север.
Юлий неожиданно вздрогнул — наверное, давал себя знать холод. Внизу, на берегу, суетились легионеры и корабельные команды, а здесь, на холме, царствовали ветер и дождь. Холмы на берегах Тамесиса мягко, округло зеленели, и если бы не постоянный противный дождик, то большой мир выглядел бы отсюда далекой абстракцией, не способной нарушить идиллическую красоту и вечное спокойствие. Этот край был словно создан для покоя.
— Бывают моменты, когда хочется как можно быстрее со всем покончить, — в порыве откровения признался Цезарь. — Я скучаю по Сервилии. Скучаю по своей дочери. Всю сознательную жизнь, насколько хватает памяти, мне пришлось воевать, а потому мысль о возвращении в собственное поместье, возможность увидеть родной лес, поле, услышать гудение пчел и просто погреться на италийском солнышке оказывается непреодолимым искушением.
Рений усмехнулся.
— И все-таки каждый год ты это искушение успешно преодолеваешь, — иронично заметил он.
Цезарь недовольно взглянул на однорукого гладиатора.
— Я в расцвете молодости и сил, Рений, не забывай. Если мне больше ничего не удастся достичь в жизни, то Галлия навеки останется моим посланием миру.
Говоря это, Юлий, сам того не замечая, провел рукой по заметно поредевшим волосам. Да, война старит мужчину куда быстрее, чем неумолимо бегущие годы. Когда-то думалось, что старость и болезни предназначены другим, а его самого обойдут стороной. Но, увы, с каждым годом все сильнее ощущались изменения погоды, и по утрам все дольше приходилось разминать застывшие суставы.
Увидев, что Брут обратил внимание на жест, Цезарь недовольно нахмурился — гордость его оказалась уязвленной.
В разговор вступил обычно сдержанный и скупой на слова Рений.
— Я еще не говорил, как ценю возможность служить с вами обоими? — спросил он. — Даже не могу представить для себя иного жизненного пути.
Молодые люди внимательно посмотрели на доблестного израненного ветерана — как и они сами, он сидел на расстеленном плаще.
— Что-то ты к старости становишься сентиментальным, — с доброй улыбкой шутливо заметил Брут. — Наверное, сказывается недостаток солнечного света.
— Может быть, так оно и есть, — согласился Рений, растирая между пальцами мокрую от дождя травинку. — Всю жизнь, без остатка, я отдал сражениям за Рим. Как видите, он все еще стоит, и в этом есть моя лепта.
— Так тебе хочется вернуться домой? — Юлий внимательно посмотрел на гладиатора. — В таком случае, друг мой, достаточно всего лишь спуститься на берег, к кораблям. Они отвезут тебя в Рим. Я не стану чинить препятствий.
Рений посмотрел вниз, на копошащихся возле галер людей, и в глазах его появилась тоска. Пожав плечами, воин неуверенно улыбнулся.
— Ну, может быть, еще один, последний год, — едва слышно прошептал он.
В это мгновение вдалеке на склоне показалась крошечная фигура всадника.
— Посыльный, — громко произнес Брут, словно желая прервать грустные размышления товарищей. Все трое внимательно посмотрели на приближающуюся точку.
— Боюсь, что он везет дурные новости, — с опаской заметил Юлий. — Иначе зачем было бы искать меня здесь?
Полководец поднялся. Словно унесенная порывом ветра, задумчивость моментально улетучилась, и перед товарищами снова стоял решительный, непреклонный военачальник.
Мокрые плащи неприятно оттягивали руки, и трое друзей снова остро ощутили тяжесть военной жизни. Почти со страхом ждали они приближения всадника.
— В чем дело? — резко потребовал ответа Цезарь, едва расстояние позволило разговаривать.
Гонец смутился, не выдержав напряженного взгляда воинов, но быстро соскочил с седла и поднял руку в приветственном салюте.
— Командир, я приехал из самой Галлии, — доложил он.
Сердце Цезаря тревожно забилось.
— От Бериция? Так каковы же твои вести?
— Племена подняли восстание, командир, — четко отрапортовал посыльный.
Юлий тихо выругался.
— Племена восстают каждый год. Сколько на этот раз?
Посыльный нервно переводил взгляд с одного из стоящих перед ним военных на другого.
— Кажется… Военачальник Бериций сказал, что все.
Юлий пристально посмотрел на воина, словно пытаясь понять, что значат его слова, и наконец спокойно кивнул.
— Значит, мне придется немедленно возвращаться. Отправляйся вниз, к кораблям, и скажи, чтобы без меня не отправлялись. И пусть Домиций пошлет всадников на побережье, к Марку Антонию. Необходимо до наступления зимних штормов доставить флот к морю и приготовить корабли к отправке в Галлию.
Всадник отправился вниз, к реке, а Юлий стоял, глядя ему вслед и словно не замечая дождя.
— Итак, значит, снова быть войне, — наконец проговорил он. — Хотелось бы знать, доведется ли мне когда-нибудь увидеть мирную Галлию?
Цезарь выглядел усталым и подавленным, и Бруту стало жаль друга.
— Ты обязательно разобьешь мятежников. Не сомневаюсь.
— Сейчас, когда на пороге зима? — горько возразил полководец. — Впереди несколько трудных месяцев, не забывай. Может быть, даже труднее, чем все предыдущие зимы.
Цезарь с огромным трудом взял себя в руки, но когда он повернулся к друзьям, они увидели на его лице обычное спокойное и уверенное выражение.
— Кассивеллаун ничего не должен знать. Заложники уже на галерах, и среди них его сын. Веди легионы обратно на побережье, Брут. Я же спущусь вниз по реке и буду ждать с готовым к отправке флотом. — Полководец замолчал, пытаясь пересилить гнев. — Я не просто разобью племена галлов, Брут, — наконец решительно добавил он. — Я сотру их с лица земли.
Рений взглянул на ученика с сочувствием. Тому никак не удавалось ни отдохнуть, ни даже просто расслабиться. Каждый год войны забирал из души Юлия частицу доброты и человечности. Рений внимательно посмотрел на юг, туда, где в дымке скрывались не столь далекие берега Галлии. Ее обитатели непременно пожалеют о возвращении Цезаря.
ГЛАВА 42
В римских легионах во вспомогательных отрядах служили галлы, представлявшие почти все племена своей страны. Многие сражались в войске Цезаря по пять лет и даже дольше, а потому и думали, и действовали, как истинные римляне. Жалованье воины получали серебряными сестерциями, а доспехи и мечи им ковали в тех же кузницах, что и регулярным частям.
Когда Бериций отправил три тысячи галльских воинов для охраны продовольственного груза, мало кто смог бы отличить их от остальных солдат Рима. Даже командиры представляли местные племена; они выдвигались на командные посты после долгой и честной службы. Правда, поначалу Цезарь старался чередовать галлов с лучшими из своих людей, однако военные действия и продвижение по служебной лестнице постепенно изменили структуру войска.
По приказу Бериция из Испании прибыли корабли с пшеницей. Теперь они двигались из северных портов на юг и нуждались в защите. Зерна было вполне достаточно, чтобы накормить все города и деревни, которые сохраняли верность Риму. Его хватило бы на всю зиму, даже несмотря на то что Верцингеторикс сжег урожай, выращенный в самой Галлии.
Отряды галлов в безупречном порядке двигались на юг, шагая рядом с медленно едущими повозками, доверху нагруженными пшеницей. Разведчики рассеялись по округе на расстояние многих миль, готовые в любой момент предупредить об атаке противника. Каждый из воинов знал, что зерно способно стать поводом для нападения. Необходимость его охраны обостряла бдительность римлян даже в глубоком тылу, и редко кто из легионеров выпускал рукоять меча. Питались прямо на ходу, как правило, холодным мясом, а останавливались лишь с наступлением сумерек, чтобы наскоро разбить лагерь и переночевать.