В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Гарри в раздражении захлопнул книгу и тяжко вздохнул. Он считал оставшиеся до каникул дни и никак не мог понять, зачем торчать в Хогвартсе целую неделю до объявления экзаменационных оценок.

Экзамены, точнее, их практическая часть, дались ему нелегко. После чар его вообще хотели в Больничное крыло отправить, но Гарри сумел отбиться. Он побоялся, что повторится рождественская история: жестокие маглы будут сочтены неподходящей компанией для болящего героя, и его отправят погостить к той же Макгонагалл.

Поэтому Поттер почти не выходил из подземелий, чтобы не попасться на глаза кому-нибудь неравнодушному, и тихо сходил с ума от тоски и беспокойства о родных. Праздные разговоры его нервировали, книги утомляли, и он почти ни с кем не разговаривал, чтобы не сорваться на безвинном собеседнике.

Малфой же, напротив, объяснил Гарри, что домой ему совсем не хочется и он, великолепный Хорёк, горит желанием оторваться за весь учебный год. Благо декан Снейп был занят экзаменами старшекурсников и сквозь пальцы смотрел на шалости младших учеников.

Гарри помаялся в гостиной ещё немного и решил пойти в спальню. Может быть, получится уснуть, и время до ужина пройдёт быстрее.

В спальне он застал Малфоя, Кребба и Гойла за очень странным занятием. Похоже, парни решил открыть в Хоге филиал магазина дамских украшений. На кровати Драко в абсолютном беспорядке валялась какая-то бижутерия: цепочки, браслеты, серьги и прочая ерунда.

Малфой перебирал сверкающие побрякушки с деловитостью скупщика краденого, время от времени выхватывал из блестящей кучки какое-нибудь украшение и говорил:

– Это должно сгодиться.

Крэбб с Гойлом сосредоточенно кивали и рассовывали добычу по карманам.

– Что за ломбард? – вздохнув, поинтересовался Гарри. Поспать ему не дадут, это он уже понял.

Малфой засмеялся, порылся в «товаре», нашёл что-то, мерцавшее зелёным, и бросил это Поттеру. Гарри машинально поймал небольшую, но увесистую вещицу. Это была брошь самого примитивного дизайна: множество мелких прозрачных камешков, густо насаженных вокруг большого зелёного. Грубоватые завитки жёлтого металла складывались в растительный узор и одновременно удерживали камни в гнёздах.

Гарри повернул брошь к свету, и прозрачные камешки внезапно заискрились всеми цветами радуги, а зелёный мягко замерцал и будто засветился изнутри.

– Зачем это? – спросил Поттер, любуясь игрой света на камнях.

– Приколи на мантию, – велел Драко, рассовывая оставшиеся украшения по невзрачным коробочкам.

Гарри на мгновение представил себя в девчачьей брошке, покраснел и помотал головой:

– Нет уж, спасибо.

Он протянул украшение Малфою, тот внимательно посмотрел на Поттера и как-то странно хмыкнул:

– Тебе идут изумруды, но надо будет найти что-нибудь посимпатичней.

– Это изумруд? – Гарри изумлённо моргнул и во все глаза уставился на брошь. – Никогда не видел. Что, правда?

– Угу. Червонное золото и бриллианты, восемнадцатый век. Надевай, говорю!

– Свихнулся, Хорёк? – возмутился Гарри. – Во-первых, это очень дорого, а во вторых...

– Балда, – перебил его Малфой. – Конечно, дорого. Кто же дешёвые щиты носит?

Он подошёл к Гарри, забрал брошь и сам сколол ею полы поттеровской мантии где-то на уровне сердца.

– Аваду, конечно, не отобьёт, а вот пару Ступефаев или Петрификусов выдержит запросто.

Гарри открыл рот и тут же закрыл, не зная, что сказать. Потом он потянулся снять брошь, но Малфой перехватил его руки и что-то тихо шепнул на латыни. Украшение замерцало и превратилась в неприметную застёжку тёмно-серебристого цвета.

– Вот, – удовлетворённо сказал Малфой, всё ещё держащий Гарри за руки. – Теперь я спокоен. Не снимай, пожалуйста.

– Хорёк! – грозно сказал Гарри. – Я не могу это принять.

– Это на время и для дела, – фыркнул Драко. – Научишься сам щиты ставить, отдашь. Вон, парням тоже раздал по паре цацок, и никто не умер.

Крэбб с Гойлом, наблюдавшие за этой сценой, негромко засмеялись. Гарри покраснел и отдёрнул руки.

– Эти мне, – пробурчал он, – эксцентричные миллионеры.

Он твёрдо решил этим же вечером отдать брошь назад. Наедине, чтобы не выслушивать ничьи смешки.

Кабинет гриффиндорского декана был предсказуемо заперт.

– Старшекурсники экзамены сдают, – вздохнув, напомнил Невилл. – Профессор Макгонагалл в Большом зале или в кабинете мадам Марчбэнкс. Сейчас там очень много людей, Гермиона, и у каждого по паре ушей.

Грейнджер на секунду задумалась, а потом быстро зашагала по коридору.

– Директор Дамблдор наверняка в своём кабинете, – сказала она нервно. – Только бы он нам поверил. Он ведь до сих пор думает, что секрет Пушка никем не разгадан.

– Мы пароля не знаем, – Рональд озабоченно сопел и поминутно оглядывался по сторонам. Видно, его тоже проняло осознание, что Снейп никакой не профессор, а самый настоящий Пожиратель. – Нам пароль всегда говорили перед встречей.

– Наверняка существует какая-то система оповещения, – Гермиона прибавила шаг. – Встанем перед горгульей и будем ждать.

Долго ждать не пришлось.

Едва Невилл прислонился к стене так, чтобы не видеть уродливую морду директорской горгульи, из-за ближайшего поворота показалась профессор Макгонагалл со стопкой книг в руках.

– Что вы здесь делаете? – строго спросила она, поравнявшись с троицей.

– Мы хотели увидеть профессора Дамблдора, – решительно сказала Гермиона, и Невилл непроизвольно втянул голову в плечи. Разговаривать с их деканом подобным тоном не рекомендовалось никому.

– Вот как, – холодно ответила Макгонагалл. – Вынуждена разочаровать вас, мисс Грейнджер. Четверть часа тому назад директор Дамблдор отбыл из замка.

Гермиона растерялась:

– Как отбыл?

– Камином, мисс Грейнджер, но это не ваша забота. Профессор Дамблдор получил срочное известие из министерства и будет в Хогвартсе не раньше завтрашнего дня. А теперь ступайте, насладитесь великолепной погодой.

– Но как он мог покинуть Хогвартс в такое время? – некстати возмутился Рон.

– Идите погуляйте, Уизли, – процедила Макгонагалл, гневно раздувая ноздри. – Иначе я мигом найду вам занятие в замке.

– Тогда мы хотели бы поговорить с вами, профессор, – Гермиона выступила вперёд, оттесняя покрасневшего Рона. – Это очень важно, и касается Той-Самой-Вещи в Запретном коридоре.

Учебники посыпались у Макгонагалл из рук, и Невилл с Роном поспешно кинулись поднимать книги с пола.

– Что я слышу, мисс Грейнджер? Вы нарушили запрет? – в голосе декана послышалась явственная угроза и Гермиона невольно сделала шаг назад.

– Понимаете, профессор Макгонагалл, камень в опасности, Хагрид проболтался Сней… некоему незнакомцу, как обойти цербера, а…

– Ничего не желаю слышать, – отчеканила Макгонагалл и заклинанием подхватила у Рона стопку книг. – Не знаю, откуда вы узнали о секрете Запретного коридора, но настоятельно рекомендую вам немедленно забыть обо всём!

– Но это очень важ…

– Грейнджер, – декан понизила голос, но у Невилла немедленно затряслись руки и колени одновременно. – Идите гулять. На улицу. Чудная погода.

Невилл был готов поклясться, что храбрее Гермионы был только Годрик Гриффиндор. Даже после этих слов она упрямо наклонила голову и сказала:

– Мы знаем, что камень хотят похитить. И мы…

Профессор с любопытством посмотрела на троицу и сказала чуть мягче:

– Не думаю, мисс Грейнджер, что десяток заклинаний, сотворённых лично профессором Дамблдором, оставят злоумышленнику хотя бы один шанс. Успокойтесь и займитесь каким-нибудь полезным делом.

Слово «полезным» декан произнесла так, что троица немедленно сорвалась с места, бормоча извинения уже на бегу. Весь вечер чистить кубки в Зале наград в их планы не входило.

– Ну что, убедилась? – проворчал Рональд, когда они отбежали на приличное расстояние. – Взрослые всегда думают, будто умнее их никого нет. Что будем делать?