Дар памяти (СИ)

Мартина остановилась, видимо, колеблясь, потом, заметно побледнев, продолжила:

Мой отец оказался Пожирателем смерти, приближенным Лорда Волдеморта и близким другом князя Риккардо. Сейчас он в Азкабане за убийства и пытки магглов. Особой любви между ним и матерью не было, так что он едва ли помнил о моем существовании. «Но если ты захочешь узнать что-нибудь о нем, - сказала она, - то лучше всего его знала тетка Хуана Антонио – Мария Инесса. Она была с ним в хорошей дружбе, и вроде бы даже помолвлена, но они характерами не сошлись».

Эухения и Полина Инесса переглянулись. Новость о помолвке матери с кем-то посторонним была вполне себе новостью.

Это были последние слова моей матери, но я о них почти забыла. Пытаясь как-то отвлечься, после похорон я сразу же обнесла дом чарами и отправилась в Париж. Меня всегда интересовало кулинарное искусство, и я решила поучиться у лучших поваров, а потом открыть свой ресторан. Однако чем дольше я жила там, тем невыносимей становилась моя тоска по Сицилии и… по дому, в котором я была так счастлива в детстве. Я ничего не могла с собой поделать. Особняк Раванилья буквально преследовал меня во снах. Словно… словно у меня там осталось какое-то незаконченное дело.

И вдруг мне написала Инес, сообщила, что она наслышана о моих талантах и предложила мне командовать ее кухней. Когда меня отправили в школу, ей было всего пять лет, и я была удивлена, что она, оказывается, меня помнит. Теперь ей исполнилось восемнадцать, она получила наследство, вырвалась из-под власти опекунов и собиралась зажить полной жизнью. В детстве Инес была ребенком-ангелом, и мне и в голову не пришло, что в ее щедром, но обычном предложении может быть что-то не так. Решив, что ресторан может пару лет подождать, я отправилась на Сицилию.

Первые два года, надо сказать, все не было таким уж плохим. Характер у Инес, конечно, не был сладким, и я часто слышала, как она срывалась на прислугу, но ко мне это не относилось. Мы довольно быстро стали практиковаться вместе в дуэльном искусстве, обменивались впечатлениями о прочитанных книгах. Со мной не обращались, как с членом семьи, но и пренебрежения не было тоже. На большее я пока не претендовала, хотя и надеялась со временем стать к ней ближе. И может быть, даже однажды сказать, кто я такая. Должно быть, эта идея появилась под влиянием многочисленных маггловских сериалов, которые я смотрела для практики в испанском в Париже. Тогда я была очень наивной.

В общем, в начале моей жизни в особняке единственное, что вызывало недоумение, что Хуан Антонио не общается с Инес и что его воспитывала Мария Инесса, а Инес отправили в частную школу во Францию. А потом, через два года, вдруг все переменилось. Характер Инес стал портиться на глазах. Словно включилось отсроченное проклятие, как в сказке про Спящую красавицу. Я слышала когда-то, еще в школе, что было время, когда Раванилья управляли куском Сицилии, но мне и в голову не приходило, что это может случиться прямо сейчас. И я понятия не имела ни о каком подобном наследстве. И вдруг в один прекрасный день, как гром с ясного неба, Инес появилась на моем пути – я спускалась к морю – и сказала, что через неделю хочет устроить грандиозный праздник, потому что она теперь хозяйка здешних мест.

За первые месяцы ее правления, кажется, было убито больше магов, чем я видела за всю мою жизнь. Со мной стали обращаться куда хуже, при этом прозрачно намекая, как и другим слугам, что если я посмею уйти, то жизнь моя не будет стоить и трех ломаных пикколо. Доступ к дизаппарации и выходу из поместья без ее разрешения мне был теперь закрыт, а если я осмеливалась попросить о прогулке в город, на меня накладывались сильнейшие следящие чары. Я и так была связана стандартной клятвой о непричинении вреда, но Инес потребовала непреложный обет о том, что я не оставлю ее. Мне повезло, что я когда-то читала в монастырской библиотеке заметки о способах отменить подобную клятву, данную в условиях угрозы смерти. На память же я не жалуюсь – мне еще никогда не пришлось записывать ни одного рецепта.

Но и после обета тучи сгущались над моей головой с каждым днем. В доме стало бывать очень много разного народа, сплошь боевые маги-мужчины, и у Инес в конце концов вошло в привычку подкладывать им своих служанок. Меня она все еще не трогала, но я чувствовала, что этот день не за горами. Я всеми силами пыталась расшифровать охранные чары, но в то же время понимала, что мне надо будет еще где-то спрятаться и, возможно, на всю жизнь отказаться от любимого дела. Наконец, после бессонной ночи, проведенной в поисках, чары поддались, но, к моему ужасу, я обнаружила, что они держатся на заклинаниях, которые Инес меняет каждый день, - особой, очень сложной, разновидности пароля. Не задействовав Инес, я выйти из особняка не могла. А задействовать ее мне мешала моя стандартная поварская клятва.

Пока я готовила завтрак, Инес пришла на кухню и велела прислуживать вечером ее гостям. Я знала, что это означает. Первое, что мне пришло в голову, - это утопиться. К тому времени я уже около полутора лет провела в ожидании чего-то ужасного и нервы мои были на пределе. Я не видела никакого выхода. Единственная мысль, которая удержала меня, была наследием моего католического образования - самоубийство было слишком тяжелым грехом. Потом я подумала о том, что в любом случае продам свою жизнь дорого. Пусть я умру из-за клятвы (а это уже не будет самоубийством), но Инес тоже умрет. Я знала, как приготовить яд, который не смогут обнаружить никакие артефакты, в зельях я еще в школе была очень сильна, да и потом, хоть и не любила это занятие, пока жила с мамой, готовила их довольно много.

В полном смятении я аппарировала к морю, чтобы хоть как следует наглядеться на него в последний раз. Спускаясь к нему, я непрерывно молилась, и вдруг мне пришло в голову, что я могу помолиться в часовне над склепом, где похоронены старый князь, мой дед, и князь Риккардо. В несколько секунд я оказалась там, упала на колени на холодные плиты и, как будто место могло защитить меня, стала рассказывать обо всем, что со мной происходит. Когда я закончила, мне показалось, что на меня упала тень, я выхватила палочку, вскочила и выбежала из часовни, но снаружи, у входа и за валунами вокруг часовни, никого не было.

Вернувшись обратно, я снова села на пол и вдруг в моей голове как будто кто-то Люмосом высветил воспоминание – я поднимаюсь в часовню вместе с мамой, а позади нас идут князь Риккардо и Мария Инесса. В детстве я видела ее довольно часто, и она даже несколько раз смотрела на наши с Хуаном Антонио дуэли и поправляла его или меня. В этом воспоминании она заговорила с мамой очень спокойно, и я поняла вдруг, что родство мамы с князем не было для нее секретом. Я вспомнила также о последних словах моей матери, и вдруг мне стало ясно, где я могу попросить о помощи. Я также подумала, что, возможно, Хуан Антонио все еще живет в вашей семье. Теперь, зная, куда бежать, я решила, что попытаюсь взять в заложники кого-то из гостей Инес.

Обдумывая этот план, я аппарировала обратно на лестницу, ведущую к морю, и вдруг увидела на ступеньках у самой воды герцога ди Точчи, одного, без охраны, которая сопровождала его всегда при визитах в особняк. Я знала, что он недавно стал союзником Инес, но помнила также и то, что он все еще оставался другом Хуана Антонио и она из-за этого его недолюбливала. Поняв, что он также будет гостем Инес в этот вечер, я бросилась ему в ноги и, напомнив про наши детские дуэли, стала умолять его помочь мне, готовая, в случае отказа, осуществить свой план или погибнуть немедленно. Но он, выслушав мою историю, сказал, что обратиться к Марии Инессе – хорошая идея, и немедленно предложил свой план, который был очевиден уже и для меня.

Вернувшись в особняк воодушевленной, я тут же получила несколько раз по лицу от Инес – она подслушала мою исповедь в часовне, хотя, к моему счастью, и не догадалась, что обет уже не действует. Ее охранник избил меня и отобрал палочку, после чего хотел меня изнасиловать, но Инес остановила его, сказав, что я буду вечером на сладкое. И что ей доставит особое удовольствие увидеть, что проделывают со мной, незаконным отродьем ее дражайшего деда. По ее словам я поняла, что она догадывалась о моей родственной связи с Раванилья уже около двух лет, а теперь только подтвердила свои подозрения. Меня заперли в моей комнате, запечатав ее чарами.