Сильвандир

Человек с бородавками перехватил этот взгляд и поспешил успокоить шевалье улыбкой и жестом, потом он придвинул стул к креслу, в котором сидел Роже.

Юноша непроизвольно отодвинулся вместе с креслом.

Незнакомец заметил это, как прежде заметил беспокойный взгляд шевалье, и чуть заметно улыбнулся; его гаденькая усмешка как будто говорила: «Да, да, вижу, вы не слишком-то мне доверяете, но погодите немного…»

Роже молча ждал. Человек с бородавками снова огляделся вокруг, как будто уверенность, что они в комнате только вдвоем, еще не до конца успокоила его, затем, наклонившись к самому уху юноши, он прошептал:

— Сударь, как вы смотрите на женитьбу?

Шевалье бросил пристальный взгляд на собеседника. Тот решив, что Роже малость глуховат, повторил свой вопрос.

— На женитьбу? — растерянно переспросил наш герой.

— На женитьбу, — повторил незнакомец и как можно любезнее покачал головою, а на губах его опять появилась все та же гаденькая усмешка, видимо привычная для него.

— Но о какой женитьбе вы толкуете? — спросил Роже.

— О какой женитьбе? Да о самой настоящей.

— Ничего не понимаю! — воскликнул шевалье. — Ну ладно, говорите дальше!

— В таком случае, — сказал неизвестный, — я поставлю вопрос иначе.

— Извольте, сударь.

— Хотите ли вы выиграть свою тяжбу?

— Черт побери! Еще бы! — вскричал Роже. — Даже очень хочу.

— Превосходно, превосходно, — произнес человек с бородавками, все так же улыбаясь, — тогда мы столкуемся.

— Столкуемся? — повторил Роже, заерзав в кресле.

— Так вот, милостивый государь, продолжал незнакомец, — я могу помочь вам выиграть тяжбу…

Шевалье в полном восторге непроизвольно придвинулся к своему собеседнику: он и думать забыл о его гаденькой усмешке и готов был броситься ему на шею.

Сколь жалка человеческая натура: мы-то думаем, что существуют симпатии и антипатии, а ведь на самом деле все определяет корыстный интерес!

— А что для этого нужно сделать? — спросил Роже.

— Бог мой! Да почти ничего, — ответил незнакомец.

— Но все же?

— Вам надо будет жениться.

Шевалье снова пристально посмотрел на своего странного посетителя, посмотрел еще более испытующе, чем в первый раз: ему вдруг пришло в голову, что перед ним помешанный.

— Только бы он не впал в буйство, — прошептал Роже, — ведь тогда это уже не будет столь забавно.

Молчание затянулось: шевалье произнес эти слова так тихо, что человек с бородавками их не расслышал и все еще ждал ответа.

— Что же вы молчите? — спросил незнакомец.

— Итак, вы сказали… — начал шевалье.

— Я сказал, господин д'Ангилем, что вам надо будет жениться.

— Жениться? Мне?

— Именно вам, собственной персоной, потому что, коли женится кто-нибудь другой, это вашему делу не поможет.

— Полно, да вы, я вижу, шутите! — воскликнул Роже.

— Если бы я имел честь принадлежать к числу ваших близких знакомых, — возразил новоявленный сват, — вы бы, сударь, знали, что я никогда не шучу.

— В таком случае дело принимает серьезный оборот.

— Весьма серьезный, милостивый государь, — и я прошу вас так и отнестись к нему.

— Стало быть, мне придется жениться?

— Боже правый, ну, конечно.

— А на ком? — спросил шевалье, делая над собой заметное усилие.

— На ком? — повторил человек с бородавками, и на губах его опять появилась гаденькая усмешка. — На ком? Вот теперь вы коснулись самого главного.

— Вот именно, на ком? — снова спросил Роже. — Вы, конечно, понимаете, сударь, не могу ведь я жениться очертя голову: кота в мешке не покупают!

— И все же именно так вам и предстоит жениться, господин д'Ангилем.

— Скажите, а вы в здравом рассудке? Вы в этом твердо уверены? — осведомился шевалье.

— То есть как это надо понимать: уверен ли я?

— Вот-вот, уверены? Ибо в противном случае я должен вам прямо сказать, что очень спешу, что меня ждут, что мне некогда шутки шутить и что я хотел бы как можно скорее покончить с игрою, в которую мы играем.

— Но это вовсе не игра, сударь, — отвечал незнакомец самым торжественным тоном, — а уж если игра, то, во всяком случае, такая, где ставка — ваше будущее, ибо вы можете выиграть полтора миллиона ливров.

— Тогда, ради всего святого, объясните, как вас надобно понимать?

— Влюблены ли вы в кого-нибудь? — осведомился человек с бородавками, вперяя в Роже пронзительный взгляд.

Шевалье почудилось, будто переливчатые глаза посетителя буквально буравят его и взор незнакомца проникает в самую глубину его души.

— Избавьте меня, сударь, от необходимости отвечать вам, — сказал юноша, сильно покраснев.

— Коль скоро, милостивый государь, вы требуете, чтобы уважали вашу тайну, — продолжал незнакомец, — я тоже вправе настаивать на том, чтобы уважали и мою.

— Ну, это совсем другое дело! — вырвалось у Роже.

— Почему другое дело?

— Вы должны все мне открыть…

— Напротив, господин д'Ангилем, вы последний, кому я должен что-либо открыть; но я не запрещаю вам догадываться…

— Спасибо и на том! Благодарю вас за разрешение, сударь, но, по несчастью, я не мастер разгадывать загадки.

— В таком случае попробуйте сами что-нибудь разузнать, ибо я, со своей стороны, могу лишь повторить то, что уже сказал.

— Сударь, — проговорил шевалье, вставая, — вы понимаете…

— Да, милостивый государь, я понимаю, что вы человек в высшей степени бескорыстный, — ответил незнакомец, в свою очередь поднимаясь с места, — и вам безразлично, проиграете вы или выиграете свою тяжбу. В конечном счете для такого вельможи, как вы, не имеет особого значения, будет у него на полтора миллиона ливров больше или меньше.

— Черт побери! — вырвалось у Роже. — Не имеет особого значения! Ну нет, сударь, я иначе смотрю на вещи, чем вы. Но поймите сами: не могу ведь я жениться вот так… столь нелепым образом…

— Сударь, сударь, — заговорил незнакомец с видом глубочайшего сочувствия, — хорошенько запомните мои слова: вы сами не понимаете, от чего отказываетесь.

— Но скажите наконец, сударь, если я соглашусь вступить в переговоры, что я должен буду сделать?

— Коли уж переговоры такого рода начинают, их надобно доводить до конца.

— Стало быть, вы требуете от меня решительного согласия?

— Вот именно.

— И мне придется жениться?..

— Не зная даже имени невесты.

— Но это же противно здравому смыслу.

— И все-таки позвольте мне…

— Никогда, сударь, никогда!

— Это ваше последнее слово?

— Последнее, окончательное!

— Подумайте еще немного.

— Я уже думал, вернее, не стану и думать, раз речь идет о такой нелепице… Мне, мне жениться, не зная на ком, даже не видя своей невесты, не перемолвившись с нею ни единым словом, не ведая, молода она или стара, хороша собой или уродлива, глупа или умна?! Ну, знаете, любезнейший, вы, видно, совсем теряете голову!

— А вы — проигрываете ваш процесс, сударь! И незнакомец взялся за шляпу.

В этом окаянном человеке было столько уверенности, что шевалье пришел в замешательство. Он принялся мерить комнату большими шагами: сначала шел от кровати к окну, затем от двери к комоду и в конце концов опять тяжело опустился в кресло, наблюдая украдкой за посетителем, а тот между тем с самым непринужденным видом скреб обе свои бородавки и подбородок.

— Неужели, сударь, — заговорил Роже, первым прерывая молчание, — неужели вы положительно отказываетесь дать мне хоть какие-нибудь разъяснения?

— Клянусь честью, сударь, я бы со всей охотой, — отвечал незнакомец, — но именно это мне строго-настрого запрещено.

— Скажите мне только, а молодая особа… Тьфу!.. — вырвалось у Роже, который сам прервал себя этим восклицанием. — Молода ли она, по крайней мере?

Незнакомец продолжал скрести свои бородавки.

— Ну тогда ответьте: хороша она собой или безобразна?

Посетитель перешел от бородавок к подбородку.

— Могу ли я, наконец, хотя бы осведомиться: невеста… девица она… или вдова?