Высокие тополи, рыцари важные
В заката золоченных латах,
На страже в червонных палатах
Степенно качаются с песнею шпажною.
Им истины плевелы чужды бумажные,
Истории сложной шахматы,
Моральной Голгофы стигматы, –
Их шелест и шепот – идеи закряжные.
Сомкнитесь, обстаньте! Я первенец Божий,
Стихии больной менестрель,
Я миг, на безбрежность творенья похожий.
Хрупка, паутинна свирель,
И дует и плюет сатир толсторожий
В души голубой акварель.
Исполинской крылатой гребенкой,
Как тяжелые, острые бороны,
Бороздят синечерные вороны
Над убогой родимой сторонкой.
Бледносини, как глазки ребенка,
Колеи, что в лазури проторены,
Но вороньи каркар чуть повторены,
Как заноет опять под печенкой.
Эти черные в небе горланы,
Это жизни обыденной жуть,
Это красные в мелях баканы.
Чуть услышишь, под мышкою ртуть
Закипит, и раскроются раны,
И на солнце тогда не уснуть.
К беспредельности неба и к звездному чуду,
К многошумности моря, к ажурности трав,
Даже крайние розы в пути оборвав,
Я восторженным век свой недолгий пребуду.
К человека ж телесному, страшному блуду,
К аромату жестоких идейных отрав,
К всеизведавших грешных очей изумруду
Я останусь до смерти жесток и неправ.
Человек – омерзительная амальгама
Из угасшей в гниющей трясине кометы
И низверженных ангелов злобного гама,
Человек – марафонский посланец без меты.
И души не сложилась бы дивная гамма,
Если б в мир не явились зачемто поэты.
Вчера в громадном терпеливом глазе
Измученной, худой, цыганской клячи,
Жевавшей мокрую солому в тазе
У низкого плетня убогой дачи,
Я отражался, как в хрустальной вазе,
Миниатюрный, созданный иначе,
С горами, лесом, тучами в экстазе,
Как иерогли/ф таинственной задачи.
Сегодня на плетне висела шкура
Кровавая, на глаза ж поволоке,
Меж мускулов раздутых, синебурых,
Рои жужжали оводов стооких,
И, такова уж у меня натура,
С недоуменьем думал я о роке.
Направо шест засохший ясенёвый,
Налево тень бросающий стожок,
Внизу бурьян с щетиною ежовой,
Вдали сухой за сливами лужок.
А в треугольной раме бирюзовый
Атласный фон и белый сапожок
Недвижной тучки, и деталью новой
Зачемто узкий месяца рожок.
Какой он бледный в жаркие полудни!
Как дважды в чае выжатый лимон.
Куда его мечтательности чудной
Девался звезды затмевавший сон?
Такой и ты в нередкостные будни,
Скучающий на солнце Эндимион!
Когда я прихожу в непрошеные гости
Куданибудь впервой с котомкой и узлом,
Я второпях ищу в предместиях погосты,
И если красоты таинственным жезлом
Природа не дарит там отошедших кости,
Я прячусь, как могу, от Смерти за углом
Или бегу опять через поля и мосты,
Твердя до одури изведанный псалом.
Я смерти не страшусь, но новые постели
Меня еще гнетут и нищенский отель,
Или клоачная больницы гдето келья:
Там может зазвучать в последний раз свирель,
Когда еще не весь от страстного похмелья
Я отойду, познав загадочную цель.
Верую свято, что будут аканты,
Меч кипариса и царственных пиний
Митры мое окружать Camposanto
В небе, окрашенном в яспис и миний;
Верую свято, что купол гиганта,
Архистратига скульптуры, как синий
Будет мне ангел листы фолианта
Тихо до Божьего творчества линий
Раскрывать, поднимаясь на красных котурнах,
Что в классической Рима моей колыбели
Я покроюся звездной эмалью лазурной,
Что вихриться вокруг будут Фебовы шмели
И забьется вблизи под хрусталевой урной
Ароматное сердце эфирного Шелли.
Золото, золото, царственный миний
Своды покрыли лазоревых крипт,
Нежно певучей гармонией линий
Неба увит голубой манускрипт.
Аквамаринные пышные зонты
Тихо плывут в безбережность, клубясь,
Брызжут алмазами ввысь горизонты,
В облак вонзая чеканную вязь.
Лес, завернувшись в гиматион черный,
Дремлет, склоняя шелом на копье,
Ярче, всё ярче ликуют валторны,
Феб приближается к дремлющей Ио.
Страстно покрыли зеленые груди
Перстнями пышно объятые персты,
Око рубинное в глаз изумрудных
Ищет чегото колодцах отверстых.
Время вечерних теперь сатурналий,
В розах белеет треножник в акантах,
Брызжут фонтаном жемчуг и кораллы,
Нивы, и небо, и лес в корибантах.
Как Алигьери пред смерчем Дидоны,
Я, пораженный, гляжу в небеса:
Дымчатые там вихрятся колонны,
Базой ажурной спускаясь в леса…
Что это? Кто этот зодчий великий,
Землю связавший с лазоревым сводом?
Кто это башню крылатою Никой
Вдруг увенчал в поединке с Нимвродом?
Эрос строитель базилики этой,
Вихреколонной, зарей упоенной,
Эрос, связавший былинку с кометой,
Атом венчающий царской короной.
Это влюбленных летят миллиарды,
Это, ритмично кружась, комары
Стелют крылатые, легкие чадры
В бледноланитные гдето миры.
Ах, не пора ли и всем нам влюбленным
С грустной проститься земною купелью?
Ах, не пора ли под сводом червонным
Белою стать навсегда капителью?
