Меж тяжко клубящихся пасмурных туч
Скользит, умирая, полуденный луч.
И синее око надолго закрылось,
И солнце за желтую ниву спустилось,
А ветер, как плуг трехлемешный, поднял
Громадные волны меж огненных скал.
Над ними порхают, дрожа от тоски,
Как белые слезы, твои лепестки,
Мой розовый сад над размытым обрывом,
Где детства волшебная сказка в пытливом
Неведеньи быстро, как призрак, прошла,
Как ясный весенний цветок умерла.
Пустое, смотри, голубые ряды
Всё новых мечтаний встают из воды.
А там жемчугами покрытая нива,
Лазурное море, кипит горделиво.
Над ним, как ребята, парят альбатросы
И крыльями косят и топят вопросы,
Всю правду, всё внешнее в празднике волн.
Туда понесется с тобою мой челн!
Осенние розы в хрустальном бокале
С улыбкой невинной лепечут о том,
Что все мы проснемся... Проснемся? Едва ли:
Мы слишком поспешно и ярко цветем.
Челнок на поросшем травою причале,
Колышась задумчиво, грезит о том,
Что море безбрежно... Безбрежно? Едва ли:
Корабль бесконечность изрезал крылом.
Исчерпано всё, пережито в мгновенье,
И снова стоим мы у мрачной стены
В холодных объятьях тоски и сомненья.
В безбрежности нет подходящей страны
Для смертной души, для мятежных стремлений.
Мы все не приемлем грядущей весны!
Над городом суровым Возрожденья,
Откуда шла волна
Глубокая весны и обновленья,
Есть древняя стена,
Надежною служившая опорой
От тысячи врагов.
За ней взвиваются ступени в гору
Меж скатертью лугов.
Кресты сосновые и кипарисы
Стоят вдоль ступеней.
Вдали холмы, как синие кулисы,
И купола церквей,
И город, озаренный, как пожаром,
Зарницей черепиц,
И колокольни, и на замке старом
Зубцы немых бойниц.
И лентой желтою ленивый Арно
Перерезает луг,
И кипарисы, сторожа попарно,
Стоят у вилл вокруг.
И много, много всюду красок, линий
И музыки во всем,
И гор кольцо и шлемы хмурых пиний...
Но в гору крут подъем
К согбенному веками бастиону,
Где белый лес крестов
Простер сухие руки к небосклону
Средь вянущих цветов.
Не лают там давно жерла орудий
И стих предсмертный крик.
Там тлен и прах, туда живые люди
Заходят лишь на миг.
Там, как внизу, не праздник обновленья,
Не творческий экстаз,
Там царство смерти, царство разложенья...
Но в предзакатный час
Там красота жемчужными перстами
Ласкает грудь земли,
И тихо над пурпурными горами,
Как птицы корабли,
Там облака бесшумными килями
Эфиры бороздят,
И башни грозные колоколами
В безбрежности звонят.
Там радужность души грядет в короне,
Как сказочный король,
Там средь могил безвестных в бастионе
На миг стихает боль.
Среди крестов, в квадрате темных стражей
Есть мозаичный храм,
Как радугой, покрытый пестрой пряжей,
С орлами по углам.
В том храме есть Христос в цветной абсиде,
С простертою рукой,
Покрытый темноголубой хламидой,
Безжалостный и злой.
А по стенам ряды суровых ликов
Аскетов прежних дней,
Рисунков странных, и зверей, и бликов,
И красок, и теней.
Есть там гробница в боковой капелле
С цветным полом,
Где кардинал на мраморной постели
Спит непробудным сном.
И целый рой щебечущих детишек
На мертвеца глядит,
И смерть смеется меж нагих телишек,
И мертвый словно спит.
В капелле кардинала на ступенях
Меж голубых колонн
Есть дивным мозаичным сновиденьем
Покрытый белый трон.
К нему однажды в райское мгновенье
Я девушку привел
И посадил ее, как откровенье,
На мраморный престол.
Она затрепетала, как Мадонна,
Когда Архангел Гавриил
Сказал, что Бог Ее избрал для трона
Из бренности могил.
– Я недостойна, милый, на ступени
Алтарные взойти,
Я не достигла в жизни сновиденья
И не нашла пути.
– Любовь откроет нам обоим очи
И приведет к мечте,
Мы соберем цветы алмазной ночи
На горной вышине.
Все эти звезды, океан небесный
Без цели и дорог, –
Всё для меня в тебе, цветок чудесный,
Объединяет Бог! –
Как пилигрим, на слабые колени
К ее ногам я пал,
И целовал одежду на ступенях,
И руки целовал.
Она склонилась надо мной и темя
Горячими перстами
Ласкала нежно... И исчезло время,
Мгновения веками
Казались нам. В душе настала вечность.
Я понял цель Творца,
И звезд бессчетных сказочную млечность,
И смысл тернового венца.
И поднял я уста к устам душистым,
И сплавился металл,
И стало всё мелодией пречистой,
И Бог вблизи витал.
Настала ночь. Померкли всюду краски...
Кресты, и плиты, и гробницы
Глядели как загадочные сказки,
Как небылицы…
Я счастлив был, кресты и кипарисы
Казались мне гирляндой роз,
И фонари горели как нарциссы, –
И я всё выше, выше рос!..