«Вчера собачьей логикой задет…»
Вчера собачьей логикой задет,
Присутствуя при песьей драке,
Нарушил словом я нейтралитет,
Сказав: «Тубо!..» одной собаке.
Вмиг среди псов окончилась грызня,
Произошла меж ними смычка,
И вместе зарычали на меня
Кобель Павлюк и сука Жичка.
1955 г. 23 мая. Понедельник.
Семипалатинск
3. Е. Сотниковой («Этот твой листок бумаги в клетку…»)
Из письма
Этот твой листок бумаги в клетку
Очутившись у меня в руках,
Приобрел трехцветную виньетку
И сопровождение в стихах.
Но с тобой не выдержав разлуки
И увидев как я тут живу
Он опять в твои вернется руки
Из Семипалатинска в Москву.
1955 г. 19 августа. Пятница.
Семипалатинск
«Вновь июль… И снова этот день…»
Вновь июль… И снова этот день
Навсегда мне памятный… И снова,
На песок отбрасывая тень,
Я стою у холмика родного.
Уж не раз в теченье стольких лет
Зеленел он свежею травою,
И не раз сплошные тучи бед
Над моей сгущались головою.
Но и сквозь ненастье и года
Мне твой свет сияет с прежней силой,
И опять я плачу как тогда
Над твоей бескрестною могилой.
16 июля 1956. Понедельник
«Пусть цвет меняет сей хамелеон…»
Пусть цвет меняет сей хамелеон,
Пусть то ползет, то скачет он галопом,
Холоп вчера, холоп сегодня он
И завтра будет он холопом.
1956 г. 26 июля. Четверг.
Москва
Рондель о рондели («Свою вечернюю рондель…»)
Свою вечернюю рондель
Я написал давно когда-то,
В минуты летнего заката
Под мелодичную свирель.
Перед собой поставив цель,
Сравнительно молодцевато,
Свою вечернюю рондель
Я написал давно когда-то.
И вот сегодня неужель,
Когда уж стерлась эта дата
И Муза опытом богата,
Приму себе я за модель
Свою вечернюю рондель?
11 августа 1956. Суббота
Литературный сонет («Итак я начинаю свой сонет…»)
Итак я начинаю свой сонет
С воспоминаний бывшего когда-то:
Вновь в памяти безжалостная дата,
А в небесах сиянье трех планет.
Гелиотропом пахнет… Ветра нет…
И шагом деревянного солдата
Подходит тот, чья шея бородата,
А предок генерал Сухозанет
Напоминая чем-то бегемота,
Зевает он, какая-то дремота
Ему смежает веки, там и тут
Мерцают черепки, у грота взрыто,
А рядом рододендроны растут
И брошено разбитое корыто…
<12 августа 1956. Воскресенье>
«Отдав на время бесу…»
Отдав на время бесу
Взволнованность свою,
Я, так сказать, принцессу
Сегодня воспою.
Похожая на стельку,
Лежит она как пень,
Подай ей чай в постельку,
Ведь ей подняться лень.
Вне дома робко блея,
Смиренна как овца,
Она в семье наглее
Любого наглеца.
Паршивая овечка,
Грошовая фольга,
Она – не Богу свечка,
А черту кочерга!
Жадна, неблагодарна,
Зануда и зуда,
Никчемна и бездарна,
Негодна никуда,
Неряха высшей марки,
Позорное пятно, —
С манерами кухарки
Принцесса Гуано!
18 августа 1956. Суббота
Баллада о балладе («Я – Божьей милостью поэт…»)
Я – Божьей милостью поэт
И был поэтом я измлада;
Ведь лишь поэзия мне – свет
И только творчество – отрада.
Скользят как струи водопада,
Сверкая, пенясь и бурля,
Стихи ямбического склада,
Мои четыре короля.
Чего-чего в них только нет:
Свой ритм и рифм своих плеяда,
Язык на разный вкус и цвет
И острота с приправой яда.
Они выходят вон из ряда,
Свои имея вензеля,
Мои возлюбленные чада —
Мои четыре короля.
Знак мастерства, плод дум и лет,
За верность знамени награда,
Они и карточный квартет,
И мировая буффонада.
Доволен я и Муза рада,
Что, ум и сердце веселя,
Живут для слуха и для взгляда
Мои четыре короля.
Друзья, в конце баллады надо
Сказать открыто, не юля: —
Великолепная баллада
Мои четыре короля!
25 августа 1956. Суббота
