Как начинались великие религии. История духовной культуры человечества

Во время путешествий Конфуций с учениками однажды пришли к реке, через которую захотели перебраться. Но не было моста.

«Цу Лу, – сказал Конфуций одному из своих учеников, – пойди вон к тому человеку, работающему в поле, и спроси у него, где мы можем сесть на паром, чтобы перебраться на другой берег. Возможно, он знает».

Когда Цу Лу подошел к тому человеку поближе, увидел, что это отшельник Чан Чу. В Китае в те времена было много отшельников, поскольку людей приводило в ярость себялюбие князя и его министров и они уходили из городов и деревень, чтобы жить в одиночестве. Чан Чу был одним из таких отшельников.

Когда Цу Лу подошел ближе, Чан Чу спросил его:

«Кто ты, господин?»

«Я Цу Лу».

«Ты ученик Кун-Фу-цзы?» «Он самый», – ответил Цу Лу.

«Не лучше ли тебе стать отшельником, а не следовать за учителем, который бегает из одной провинции в другую?»

После этих слов отшельник продолжил свою работу в поле и не сказал Цу Лу, где найти паром для переправы.

Цу Лу вернулся к Конфуцию и передал слова Чан Чу.

«Чан Чу не прав, – сказал Конфуций. – Убегая от зла, человек не делает жизнь лучше. Если бы все люди были добры и счастливы, мне незачем было бы пытаться направить их на путь истинный. Долг каждого человека – не убегать от трудностей. Понимать, как надо правильно поступать, и не делать этого – трусость».

Последователи Конфуция поняли, насколько путь их Учителя мудрее, чем отшельника.

Чуть позже в тот же день Конфуций сказал своим ученикам:

«Добро – это не отшельник. У него много соседей».

И они все улыбнулись.

Сердце, умеющее любить, не может причинить зла

На протяжении пятнадцати лет Конфуций и его приверженцы скитались в поисках мудрого правителя и нашли такового. Пока Конфуций ходил из провинции в провинцию, его жена умерла. А ко времени его возвращения в Лу он уже начал стареть.

Князь провинции Лу попросил Конфуция стать его главным советником, но Конфуций решил провести оставшиеся годы жизни за написанием истории своей родной провинции и составлением сборника древнекитайской поэзии.

Конфуций надеялся, что посредством книг его идеи разойдутся по всему Китаю, а его ученики и последователи помогут распространить его учение. Среди его приверженцев было несколько известных ученых, с которыми он проводил много часов в спорах.

Конфуций особенно любил обсуждать значение образования. Знания, по его убеждению, были величайшим благом в мире.

«Является ли оно благом для всех людей?» – однажды спросил его ученик.

«Трудно было бы найти человека, который, проучившись три года, не извлек бы из учения ничего хорошего», – ответил Конфуций.

«А в каком возрасте лучше учиться?» – спросил другой ученик.

«Учиться хорошо в любом возрасте, но лучше, если люди становятся образованными, когда еще молоды».

«Правильно ли, если человека любят все его соседи?»

«Нет», – сказал Конфуций.

«Значит, правильно, когда человека ненавидят все его соседи?»

«Нет, – сказал Конфуций. – Будет лучше, если хорошие соседи будут любить его, а дурные – ненавидеть».

«Правильно ли платить добром за зло?» – поинтересовался еще один ученик.

«Нет, – ответил Конфуций, – ибо чем же тогда платить за добро? Платите добром за добро и справедливостью за зло».

Конфуций всегда был готов отвечать на вопросы о том, как должны жить люди, чему должны учиться и как человек может стать хорошим. Но он отказывался отвечать на вопросы о любом боге, небесах или жизни после смерти.

Когда его спрашивали, есть ли, по его мнению, жизнь после смерти, он отвечал:

«Не зная жизни, как мы можем знать о смерти?»

И больше не говорил ничего.

Подобно тому как существовали некоторые вещи, о которых он не хотел говорить, было множество вещей, о которых он особенно любил спорить. Ему нравилось говорить о том, как стать хорошим человеком, о поэзии и музыке, и больше всего ему нравилось говорить о любви.

«Что такое любовь?» – спросил один из его последователей.

«Любить людей – вот что значит любовь», – ответил он.

«Но что она такое?»

«Больше ценить усилие, нежели награду, – вот что можно назвать любовью. Радость сделать что-то не за награду, которую можно получить в конце, а ради самой радости можно назвать любовью. Делать добро не потому, что ты получишь за это награду в этой или иной жизни, а потому, что тебе нравится делать добро, означает любить добро. Любовь – награда сама по себе. Любовь придает всему красоту. Любовь дает спокойствие. Когда на карту поставлена любовь, дети мои, не сдавайтесь даже армии!»

Он подумал немного и добавил:

«Сердце, умеющее любить, не может причинить зла!»

Последние дни Великого Мудреца

Конфуций старел. И хотя много работал над книгами, которые собирал и писал, мысль о бедности и страданиях в Китае печалила его.

Когда Конфуцию исполнилось семьдесят лет, умер его сын Ли, а потом один из его любимых учеников.

Но у Ли остался сын по имени Кей, который во многом походил на своего деда Конфуция. Кей жил вместе со своим дедом, учился у него и был большой радостью для старого философа.

Однажды Конфуций находился один в комнате и работал над своей книгой по истории, которую он назвал «Осень и весна», когда в комнату тихо вошел Кей, чтобы не помешать дедушке. Конфуций еще поработал какое-то время, потом перестал писать и вздохнул.

«Дедушка, – тихо сказал Кей, – почему ты вздыхаешь? Ты думаешь, что твои потомки будут недостойны тебя? Или потому, что в своем восхищении великими мудрецами, которые жили до тебя, ты боишься, что не достигнешь их уровня?»

Конфуций встал со своего места и подошел к внуку.

«Дитя, – спросил он, положив руку на плечо мальчика, – откуда ты знаешь, что у меня в мыслях?»

«Я часто слышал, как ты говорил, что, когда отец собрал и приготовил дрова, а его сын не может отнести вязанку, его следует называть недостойным. Эта мысль часто приходит мне в голову и вселяет страх того, что могу оказаться недостойным продолжать твой труд».

Конфуция порадовал ответ внука. Он счастливо улыбнулся и воскликнул:

«Теперь меня ничто не будет тревожить! Мое учение не пропадет зря! Оно будет продолжено, оно будет процветать!»

Потом он снова сел и сказал:

«Иди сюда, дитя, сядь рядом».

И когда Кей сел рядом с ним, Конфуций сказал:

«В каждом городе есть люди такие же знающие, как и я. Но когда меня спрашивают о чем-то, я стараюсь дойти до самой сути, пока не пойму этого. Есть много людей таких же мудрых, как и я, но мало таких, которые так же любят учиться».

«Когда можно сказать о человеке, что он образован?» – спросил Кей.

«А когда можно сказать о человеке, что он хороший стрелок из лука?» – Конфуций ответил вопросом на вопрос, как это часто бывало.

«Когда он может попасть в яблочко», – ответил Кей.

«То же самое можно сказать и об образовании, – сказал Конфуций. – Попасть в цель не означает добиться успеха в стрельбе из лука. Это означает только попадание в цель. Только о человеке, который попадает в цель достойного поведения и знания, можно сказать, что он образован. А тот, кто образован, держится подальше от крайностей любого рода. Не дойти – плохо, но и зайти слишком далеко – не лучше. Человек, который умеет придерживаться середины между крайностями, умный человек».

«А как узнать, достаточно ли далеко ты зашел или еще нет? Как вести добропорядочную жизнь?» – спросил Кей.

«Желай справедливости, придерживайся добра, покойся в любви и двигайся в искусстве, – сказал Конфуций. – Это пути к добродетельной жизни».

И хотя Кей много учился, ему было трудно сразу понять то, что сказал ему дед, и он медленно повторил, стараясь понять:

«Желай справедливости, придерживайся добра, покойся в любви и двигайся в искусстве».

«Да, подумай об этом, сынок. А сейчас я должен вернуться к своей работе».