Фома Гордеев

аса в плечо и отскочил от него, как бы испугавшись, - не рано ли он радуется, так ли, как надо, относится к этому полуседому человеку? И он пытливо и подозрительно заглянул в большие, окруженные желтоватыми припухлостями, глаза сына.

Тарас улыбнулся в лицо отца приветливой и теплой улыбкой и задумчиво сказал ему:

- Таким вот я и помню вас, веселым, живым... Как будто вы за эти годы ничуть не изменились!..

Старик гордо выпрямился и, ударив себя кулаком в грудь, сказал:

- Я -никогда не изменюсь!.. Потому -над человеком который себе цену знает, жизнь не властна!

- Ого! какой вы гордый...

- В сына пошел, должно быть! - с хитрой гримасой молвил старик. -У меня, брат, сын семнадцать лет молчал из гордости...

- Это потому, что отец не хотел его слушать...- напомнил Тарас.

- Ладно уж! Богу только известно, кто пред кем виноват... Он, справедливый, скажет это тебе, погоди! Не время нам с тобой об этом теперь разговаривать... Ты вот что скажи - чем ты занимался в эти годы? Как это ты на содовый завод попал? В люди-то как выбился?

- История длинная! - вздохнув, сказал Тарас и, выпустив изо рта клуб дыма, начал, не торопясь: -Когда я получил возможность жить на воле, то поступил в контору управляющего золотыми приисками Ремезовых.

- Знаю!.. Три брата, -всех знаю! Один-урод, другой - дурак, а третий скряга...

- Два года прослужил у него, - а потом женился на его дочери...-хрипящим голосам рассказывал Маякин.

- Так. Неглупо...

Тарас задумался и помолчал. Старик взглянул на его грустное лицо.

- С женой, значит, хорошо жил...-сказал он. - Ну что ж? Мертвому -рай, живой -дальше играй!.. Не так уж ты стар... Давно овдовел?

- Третий год...

- А на соду как попал?

- Это завод тестя...

- Ага -а! Сколько получаешь?

- Около пяти тысяч...

- Кусок не черствый! Н -да- а! Вот те и каторжник!

Тарас взглянул на отца твердым взглядом и сухо спросил его:

- Кстати-с чего это вы взяли, что я в каторге был?

Старик взглянул на сына с изумлением, которое быстро сменилось в нем радостью:

- А - как же? Не был? О, чтоб вам! Стало быть -как же? Да ты не обижайся! Разве разберешь? Сказано -в Сибирь! Ну, а там -каторга!..

- Чтобы раз навсегда покончить с этим, - серьезно и внушительно сказал Тарас, похлопывая рукой по колену, -я скажу вам теперь же, как всё это было. Я был сослан в Сибирь на поселение на шесть лет и всё время ссылки жил в Ленском горном округе... В Москве сидел в тюрьме около девяти месяцев - вот и всё!

- Та -ак! Однако - что же это? - смущенно и радостно бормотал Яков Тарасович.

- А тут распустили этот нелепый слух...

- Уж подлинно-нелепый! -сокрушился старик.

- И очень насолили мне однажды...

- Но -о? Неужто?

- Да... Я начал свое дело

Внимательно слушая беседу Маякиных, упорно разглядывая приезжего, Фома сидел в своем углу и недоумевающе моргал глазами. Вспоминая отношение Любови к брату, до известной степени настроенный ее рассказами о Tapace,