Боги и человек (статьи)
Боги и человек (статьи) читать книгу онлайн
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Вообще этот вопрос математический, а я в ней не силен, исключая утилитарное применение в инженерных задачах методов, разработанных математиками лет триста назад. Попробую чистой описательной логикой, вплоть до предела, который не очевиден. Нижние этажи системы более многочисленны, чем верхние. Это понятно и по простой пирамиде или конусу. Поэтому равновесие спорящих друг с другом мнений «внизу» отчетливей и можно хулиганить в пределах более широкого основания. Выше – хулиганство должно быть в более узком основании, чтобы пирамида не пошла расти вбок, и центр ее тяжести не вышел за пределы нижнего основания. Игрушка упадет. С каждым уровнем надо быть все более осторожным, и на вершине вообще прекратить дурацкие «планы на будущее». Это, естественно, очень грубый пример, многого не учитывающий, например, продолжение пирамиды «вверх ногами» как продолжение ее образующих за вершину. И даже кривизну, но пример все–таки дает некое представление, что шутить на вершине нельзя, оно и по альпинизму это видно. Однако надо закончить и про поэтов.
Все ныне знают ценность для мира поэтов. Это теперь модно. А если модно, то и дураки на словах за поэтов. На деле же не дают им житья. Потому, что поэты их интуитивно раздражают, видя их насквозь. Внутренним взором, разумеется, вернее гипоталамусом. И еще потому поэты живут трудно и недолго, что не могут сдерживать себя. Опять же из–за любви. А дураки этим пользуются.
Осталась у меня одна группа. Я назвал ее инженеры, и сейчас объясню, почему. Не знаю, как за границей, меня туда всю жизнь не пускали, а в советской системе ученый считается выше инженера. Дескать, ученый открывает «фундаментальные» законы природы, а инженер только пользуется их формулами, чтобы что–то сделать практическое, например, рассчитать зажатую консольную балку на поперечный изгиб. Я же считаю, что инженеры важнее. Ибо, не будь инженеров, ученые бы вымерли как динозавры, их научные достижения никому бы не потребовались. Только надо добавить, что некоторых инженеров безосновательно считают учеными, например, Циолковского. Появись у него такой же «спонсор» как Сталин у инженера Королева, и Циолковский бы не бумажки писал, а делал бы свои ракеты в железе. И даже письменность придумали инженеры, ибо она была позарез нужна торговцам. И даже Лебедев, практически доказавший давление света, более инженер, нежели ученый, так как постановка цели доказать давление света – не стоит и гроша в научном плане, а хитроумность прибора для этого – высокое именно инженерное решение. И поэтому ученых начали сдуру делить на экспериментаторов и теоретиков, чем сразу же перевели большую часть ученых в инженеры. А слово сдуру я употребил потому, что «чистой» науки вообще не существует. Вся наука – инженерная, даже «Капитал» Маркса, ибо он его писал с чистейшей утилитарной целью, для инженерной задачи исправления недостатков использования капитала. И чем это лучше или хуже, например, эффективного использования топлива, я не понимаю. И математик, решая задачу, и ботаник, пересаживая цветочки, – тоже инженеры, ибо они знают, что в первом случае будет легче рассчитать вышеупомянутую балку и вырастить из аленького цветочка серобуромалиновый во втором случае. И даже такие как я, занимаясь в настоящей статье чистейшей философией, делают это не из–за своей «любви к науке». Они это делают из совершенно практических инженерных целей: перестаньте давать жировать на ваших скудных средствах служителям выдуманного ими же старичка на небе! Вам же будет дешевле жить! Служители возьмут лопаты в руки и цены упадут.
Если уж я доказал, что все ученые – инженеры, надо переходить к тому, почему они существуют. Потому, что так устроен их мозг, в котором гипоталамус занимает гипертрофированное положение, подчиненное по отношению к новомодной коре головного мозга. В душе, конечно, эта кора говорит сама себе: хочу все знать, но какой же дурак даст на это общественные деньги? Притом и эта ее эгоистическая мысль находится на самой границе с гипоталамусом. Главнее, пожалуй, мысль: хочу видеть результаты своей мысли, пощупать их руками и возгордиться перед разинувшими рот одноплеменниками. Это – в основном удел людей со слабыми мышцами, которые не могут перепрыгнуть канаву и этим гордиться как «спортсмены». При этом вы должны понять, что я недаром упомянул тут инженера Маркса. Такими же инженерами были, и Моисей, и Иса Христос. И без разницы, придумал ли ты отделить суд от церкви как Моисей, придумал ли ты водородную бомбу как Теллер, или придумал, как одурачивать народ как Христос.
Вообще говоря, эти инженерные придумки бывают до идиотизма поначалу бесперспективными, например ислам и выросшее из него христианство (оба от Исы Христа), настолько они алогичны, настолько они требуют изменения первозданного сознания. Первозданное сознание я ценю выше всего, ибо оно от Бога, но об этом – ниже. А пока приведу пример. О религии как таковой у меня почти все работы написаны, потому опишу здесь создание автомобиля. Ибо автомобиль по идиотизму настойчивости воплощения взбредшей в ум цели ничем не отличается от религии. Судите сами.
Во–первых, автомобиль высосал из народного потенциала мира больше чем военные программы вместе взятые, взамен отравляя этот народ больше всех известных отравляющих веществ. Притом надо иметь в виду, что он заменил всего лишь индивидуальную лошадь в городе, единственным недостатком которой является всего лишь видимый, но безвредный навоз, замененный чуть ли не боевыми отравляющими веществами. Но не только это надо иметь в виду. Надо иметь в виду, что индивидуальных лошадей в городе имели единицы, остальные пользовались конкой или безвредными для окружающей среды трамваем, троллейбусом. И если бы в их развитие вложили столько же денег, сколько в автомобиль, они давно бы уже походили на летающие тарелки инопланетян.
Во–вторых, автомобиль форменным образом заставил горожан быть гиподинамичными, что не увеличило их продолжительность и качество жизни, ибо за газетой в киоск за сто метров никто уже не ходит пешком. И вместо естественного физического поддержания формы все обзавелись тренажерами, только уродующими эту форму, захламили ми свои квартиры и истратили кучу денег, вполне годных для более логичных вещей. И дополнительно обеднили и без того бедные слои населения, не дав развиваться более логичному общественному транспорту. И я уже не говорю о велосипеде, который бы за это время и деньги мог бы стать ковром–самолетом, к тому же укрепляющим здоровье.