Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг

осенью 1796 года. На наших глазах как бы приподнимается завеса над удивительным

явлением — брачной дипломатией Екатерины, нацеленной на упрочение не только

династических связей Романовых с царствующими домами Европы, но и достижение тех

же политических целей, ради которых ее армии сражались в Финляндии, Польше и

Молдавии.

Династическими браками как средством политики не пренебрегал, как известно, и

Петр Великий, покончивший, по выражению одного из крупнейших знатоков XVIII века

Е.В. Анисимова, с «кровной изоляцией» Романовых. Сына своего Петра женил в 1711 году

на Софье-Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской, сестре австрийского эрцгерцога

Карла, ставшего в том же году германским императором Карлом VI. Женихов для своих

дочерей и племянниц Петр искал в северогерманских княжествах, как бы продолжая

политику овладения побережьем Балтики, начатую Северной войной. Анна Иоанновна и

Екатерина Иоанновна были выданы им за герцогов Курляндского и Мекленбургского, чьи

владения занимали значительную часть балтийского побережья. Та же логика

прослеживается в браке любимой дочери Петра Анны с герцогом Голштейн-Готторпским в

1724 году: Киль, столица герцогства, был прекрасным портом, позволявшим

контролировать не только выход из Балтики, но и часть Северного моря. Не случайно и то,

что женихом второй дочери Петра Елизаветы стал князь-епископ Любекский Карл-Август,

скончавшийся до свадьбы, в 1727 году.

Для понимания скрытой подоплеки дальнейших событий важно иметь в виду, что

со времен Петра брачный союз с герцогами Голштейн-Готторпскими означал косвенное

вовлечение России в сложные династические комбинации государств Северной Европы.

Голштейн-Готторпы были младшей ветвью Ольденбургского дома, старшая линия

194 АВПРИ, ф. «Внутренние коллежские дела», 1796-1798 гг., оп.2/6, д.906, лл.217-226.

195 АВПРИ, ф. «Внутренние коллежские дела», оп.2/8а, д.34, лл.251-307.

196 ГАРФ, «Коллекция личных фондов», ф.860, оп.1, дд.5, 17, 19, 20, 21, 27, 28, 64, 74.

которого более четырехсот лет правила Данией и Норвегией. На протяжении столетий они

находились в состоянии то разгоравшейся, то затухавшей вражды с Данией из-за своего

наследственного владения — Шлезвиг-Голштейна, одна часть которого (Шлезвиг) была

связана унией с Данией, а другая (Голштейн) — являлась ленным владением Германской

империи.

Герцог Голштинский Карл-Фридрих, супруг Анны Петровны, был племянником

шведского короля Карла XII по матери и, таким образом, являлся потенциальным

претендентом на шведский трон. В браке с дочерью Петра он видел дополнительные

гарантии своих династических амбиций, тем более что, по мнению ряда историков, в

последние месяцы жизни Петра к брачному контракту Анны Петровны с голштинским

герцогом была добавлена секретная статья, предусматривавшая возможность вступления

на российский престол ее будущего сына.

Надо думать, что именно в этом, а не только в сентиментальности Елизаветы

Петровны, питавшей нежные чувства к голштинской родне своей сестры, крылась

причина появления в Петербурге в 1742 году сына герцога Карла Фридриха и Анны

Петровны Карла Петра Ульриха, ставшего русским великим князем, будущим

императором Петром III. Внук Петра Великого и Карла XII имел одинаковые права и на

российский, и на шведский троны. Дядя его, Христиан Август, в 1743 году стал королем

Швеции при поддержке России, опекавшей Голштейн-Готторпскую династию.

Екатерина, ставшая в 1744 году супругой наследника русского престола,

происходила по отцу из младшей, Ангальт-Цербстской ветви древнего Асканийского дома,

мужская линия которого пресеклась в 1793 году со смертью ее младшего брата Фридриха-

Августа. Однако по матери она была голштинкой, принадлежавшей к младшей линии

Голштейн-Готторпской ветви Ольденбургского дома, находившегося в политическом и

династическом союзе со шведским королевским домом. Густав III, взошедший на

шведский престол в 1771 году, был сыном дяди Екатерины короля Швеции Адольфа-

Фридриха и, стало быть, приходился ей кузеном.

Став императрицей, Екатерина провозгласила национальные, государственные

интересы России высшим приоритетом своей внешней политики. На тесные

династические связи с королевскими домами Пруссии, Дании и Швеции, родственные

связи с владетельными князьями ряда германских государств она смотрела как на

естественное и удобное средство придания дополнительной эффективности своей

дипломатии. В этом, похоже, кроется одна из причин горячей поддержки ею уже в 1764

году Северной системы, разработанной Паниным, бывшим послом в Стокгольме, и

Корфом, послом в Копенгагене.

Однако стремление, немного женское, как нам кажется, решать проблемы Северной

Европы в семейном кругу нередко вступало в более или менее острые коллизии с

реальными законами, определяющими отношения между государствами. В частности,

разменяв в 1773 году являвшийся предметом многовековых споров Шлезвиг-Голштейн на

Ольденбург и Дальменгорст, которые были переданы в наследственное владение князю-

епископу Любекскому Фридриху-Августу, представителю младшей линии Голштейн-

Готторпов, и, следовательно, дяде шведского короля Густава III, Екатерина существенно

улучшила отношения с Данией, ставшей на долгие годы надежной союзницей России.

Густав III, однако, увидел в этом ущемление прав средней линии Голштейн-Готторпов, к

которой принадлежал сам, и обратился с жалобой на действия Екатерины к германскому

императору Иосифу II. Франция, использовавшая любой предлог, чтобы ослабить позиции

России в Стокгольме, поддержала шведского короля. Положение осложняло и то, что в

обмене Шлезвиг-Голштейна, наследственного владения Павла Петровича, многие в

Европе усмотрели намерение еще больше ущемить права великого князя, непростые

отношения которого с матерью и без того являлись предметом пересудов в

дипломатических гостиных европейских столиц.

В этот непростой для Екатерины момент у нее возникла идея, с которой она не

расставалась до конца своего царствования. 29 сентября 1773 года, как мы помним, в

Петербурге состоялось бракосочетание Павла Петровича с Гессен-Дармштадтской

принцессой Вильгельминой, в православии Натальей Алексеевной. Брак этот, как, впрочем, и

замужество самой Екатерины, был устроен Фридрихом II, племянник которого Фридрих-

Вильгельм, наследник прусского престола, женился в 1769 году на старшей сестре принцессы

Вильгельмины Фредерике, названной, кстати, в честь прусского короля. Однако еще в июле,

за два с половиной месяца до свадьбы, у Екатерины появился план выдать замуж старшую

дочь маркграфа Гессен-Дармштадтского Каролину за датского короля Кристиана VII, только

что разведшегося со своей женой Каролиной-Матильдой, а младшую из принцесс Гессен-

Дармштадтских Луизу пристроить за брата шведского короля герцога Карла Зюдермандляндского.

Таким образом династический союз между Россией и Пруссией, скрепленный женитьбой Павла

Петровича и Фридриха-Вильгельма на родных сестрах, естественно перерос бы в семейный пакт

государств Северной Европы — России, Пруссии, Дании и Швеции.

Идея «семейного пакта» Северных держав была сообщена Екатериной прусским

послом в Петербурге графом Сольмсом. «De cette façon tout le Nord sera apparenté, ce qui

pouvait même avec le tems avoir des influences sur les affaires politiques»197, — так передавал

197 «Таким образом весь Север мог бы оказаться породненным, что с течением времени должно повлиять и на

политические дела» – ГАРФ, ф.728, оп.1, д.208 «Депеши прусского посла в Петербурге графа Сольмса

королю Фридриху II. 1772 – 1772 годы. Копии», стр.61(об.).