Решающий момент Ржевской битвы

Для стрелковых полков 58-й и 298-й советских дивизий утро 23 апреля началось с мощной артиллерийско-минометной подготовки и завершившего артналет авиаудара по их позициям примерно двадцати немецких пикирующих бомбардировщиков, «ювелирно» и безнаказанно отбомбившихся по их позициям. От мастерства бомбометания пилотов Люфтваффе напрямую зависела жизнь немецких пехотинцев, окопавшихся в обороне в 100–150 метрах от передовых ячеек советской пехоты.

После бомбардировки основная мощь огня артиллерии и минометов противника была перенесена в глубину и на фланги — то есть на позиции основательно потрепанных и практически небоеспособных 146-й и 290-й советских стрелковых дивизий у Фомино 1-го и в лесном массиве к юго-западу от высоты 269,8 соответственно. Сразу после переноса огня перешли в атаку остатки пехотных подразделений 10-й моторизованной дивизии и вся остававшаяся на ходу бронетехника противника, сведенные в ударную группу еще до рассвета.

Бойцы 58-й стрелковой дивизии за ночь не успели как следует окопаться и организовать устойчивую оборону, тем более что грунт на высоте 269,8 непохож на рыхлый песочек — это тяжелая белая глина вперемешку с камнями. Противотанковая артиллерия наших частей состояла всего из нескольких «сорокапяток», вручную в ходе боя и ночью подтащенных к передовой, наспех замаскированных и почти не окопанных.

Поэтому немецкая контратака имела успех — пехота в тесном взаимодействии с танками вытеснила наши подразделения с захваченных накануне позиций, гребень высоты в очередной раз оказался в руках врага. Однако 170, 270 и 335-й советские стрелковые полки смогли остановить атаку противника на скатах высоты, пехота 58-й стрелковой дивизии окопалась немногим более чем в ста метрах от гребня.

Вскоре после затухания боя на высоте 269,8 командующий 50-й армией с одобрения штаба Западного фронта отдал приказ о полном прекращении наступательных действий и переходе к обороне по всему фронту армии. Но большинство красноармейцев, участвовавших в лютых весенних боях, не смогли выполнить этот приказ командиров — они навсегда остались лежать в липком месиве из снега и земли, истерзанной железом и свинцом, усыпанной гильзами, обрывками шинелей, искореженным оружием и амуницией и еще многими тоннами «мусора войны». «Всюду убитые, убитые, куда ни кинешь взгляд, тут же в грязи ворочаются раненые. Особенно мне запомнился один из них, мимо которого я пробегал. Это был солдат лет пятидесяти, превратившийся в ком сплошной грязи, только покрасневшие глаза блестели да зубы белели на черном фоне» [49].

День 23 апреля стал завершающим оборотом маховика смерти, вращавшегося у Варшавского шоссе почти четыре месяца на максимальных оборотах.

Расстановка сил на левом крыле 50-й армии в конце апреля — начале мая 1942 г.

Начиная с 24 апреля отдельные части 19-й танковой дивизии противника начали выводиться из своего сектора обороны. Полностью моторизованное и отлично вооруженное подразделение, инструмент блицкрига, теперь уже мало походило на то, чем оно было всего несколько месяцев назад: дивизия оставалась танковой лишь на словах — от 228 танков, 22 июня 1941 года победоносно ворвавшихся на советскую территорию, после десяти месяцев ожесточенных боев в Белоруссии, на Смоленщине и в Подмосковье осталось количество, которое легко можно было сосчитать на пальцах рук. Ремонтные роты и взводы оказались заваленными поврежденной в бою бронетехникой. Часть танков нуждалась в долгосрочном ремонте, для их восстановления требовалось перебросить поврежденные машины на ремонтные базы 4-й армии либо группы армий «Центр». Наиболее сильно пострадавшие танки, эвакуированные с передовой, требовали или списания в безвозвратные потери, или же отправки на ремонт в Германию (у противника это также считалось безвозвратной потерей) — в этом случае возвращение машин в строй по крайней мере до лета 1942 года было нереальным. Два мотопехотных полка дивизии поредели до численности неполного батальона.

В ходе проведения археологических раскопок на местах сражений были обнаружены фрагменты двух Pz 38(t): детали первого танка были найдены непосредственно на гребне высоты 269,8; второго — примерно в километре западнее в долине ручья Святой Колодезь. Находит археологическое подтверждение и уничтожение немецкой противотанковой пушки РАК 38 в Фомино 1-м. Таким образом, можно утверждать, что наши части уничтожили у высоты 269,8 как минимум два легких танка противника и одно противотанковое орудие. И это только на участке фронта протяженностью немногим более километра; общее же количество техники и вооружения, безвозвратно потерянных немецкими частями в ходе четырехмесячного сражения у шоссе, больше во много раз.

Потери в людях немецких дивизий, противостоявших советскому наступлению на Вязьму с юга, также были немалыми. Так, например, в начале мая в 41-м моторизованном полку 10-й моторизованной дивизии, отводимом с позиций у Фомино, числилось всего 6 офицеров, 20 унтер-офицеров и 137 рядовых, остальные пехотинцы моторизованного полка к этому времени лежали либо на госпитальных койках, либо в могилах. Ненамного большей к началу мая была численность пехотных полков в 19-й танковой, 331-й, 31-й пехотных дивизиях противника.

После того как гребень и большая часть высоты 269,8 23 апреля во второй раз были утрачены советскими частями, наступление ударной группы 50-й армии, утопавшее в грязи, наконец, было прекращено. Части 4-го воздушно-десантного корпуса и опергруппы Белова также прекратили наступательные действия и, избегая ударов с флангов, отошли на несколько километров назад. С этого дня Ржевско-Вяземскую стратегическую наступательную операцию можно считать завершенной, города, давшие название операции, так и не удалось освободить от немцев — удержав ключевые позиции, они не позволили себя окружить.

Заключение

Результаты последнего месяца периодически ослабевавших, а после разгоравшихся с еще большей силой боев у Варшавского шоссе в районе Прасоловка — Фомино — Зайцева Гора оказались более чем скромными: понеся огромные потери, части 50-й армии так и не смогли до конца взломать немецкую оборону в указанном районе и соединиться с десантным корпусом Казанкина и частями опергруппы Белова, наступавшими навстречу. Внушительные танковые силы армии Болдина, которые после прорыва должны были стремительно продвинуться к Вязьме, полностью утратили боеспособность и выводились из первой линии. Потерявшие большую часть пехоты стрелковые дивизии также были более не способны к наступательным действиям и оставшимися силами закреплялись на достигнутых в ходе наступления рубежах.

49-я и 43-я армии Западного фронта также не продвинулись вперед и в 20-х числах апреля перешли к обороне. 43-я и восточная группа 33-й армии не смогли очистить пути снабжения западной группы 33-й армии, которая после неудачи последней отчаянной попытки прорыва на восток к 18 апреля была полностью уничтожена противником.

5-я армия, получившая очень схожую с поставленной в январе перед 33-й армией задачу, состоявшую в прорыве гжатского оборонительного рубежа и нанесении лобового удара по району Вязьмы, не смогла продвинуться вперед и взломать вражескую оборону у города Гжатск.

В полосе Калининского фронта 22, 29, 30, 31 и 39-я армии также не смогли выполнить поставленные задачи по захвату районов городов Ржев, Зубцов и Оленино и остановились на достигнутых рубежах.

Наступление распутицы, превратившей грунтовые дороги в непроходимую грязь, а поля и луга в подобие болот, с обычными для нее разливами ручейков и рек, во многих местах срывавших ненадежные мосты, дало оставшимся в живых солдатам долгожданную возможность отдохнуть от нескончаемых боев.

Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция была свернута. Задачи, неоднократно ставившиеся Ставкой ВГК фронтам, так и не были выполнены: планы советского командования по глубокому охвату и окружению немецких войск на гигантской территории от Ржева до Юхнова так и не претворились в жизнь.