Последний триумф Вермахта. Харьковский «котел»

3 марта 1942 года 3-я танковая дивизия получила приказ о передислокации в район 6-й армии у Харькова. Здесь дивизия была подчинена 51-му армейскому корпусу (LI.А.К.). Она еще не знала, какие задания ожидают ее. Зимний сезон советские армии на юге, так же как и на центральном участке фронта, использовали для наступления, запустив его против группы армий „Юг“. В их планах было изгнание немецких дивизий из промышленного района Донца. При этом им удалось прорваться около Изюма на расстояние 90 км от реки и продвинуться глубоким клином в немецкое расположение на расстояние 20 км от Днепропетровска [142]. Далеко выступивший на запад вражеский фронт недвусмысленно взывал противника к продолжению наступления и угрожал городу Харькову.

Дивизия уже в течение последних дней февраля создала боевую группу при новом командире S.R.394, оберсте Шале де Булье (Chales de Beaulieu), и отправила ее маршем в Харьков. В этот период времени боевая группа была единственной полностью моторизованной частью дивизии. Она стала подвижной благодаря передачам, сделанным из других воинских частей, и состояла из штаба 394-го стрелкового полка, батальона Вельмана (Wellmann), составленного из рот обоих стрелковых полков, 39-го саперного батальона (Pionier-Btl.39), 3-го дивизиона 75-го артиллерийского полка (III./A.R.75) и из роты тяжелых пехотных орудий (s.IG-Kompanie 394). К этому была добавлена одна танковая рота с 10–12 танками. Роты и батареи выступили 20 февраля из Курска по маршруту Обоянь, Белгород, Микояновка. Продолжительные холода и глубокие снега затрудняли переход. Поэтому боевая группа подошла к Харькову только 4 марта. После нескольких спокойных дней оберст Шаль де Булье (Chales de Beaulieu) должен был со своими ротами продвинуться к югу от Чугуева. Там Советы ломали оборону 44-й пехотной дивизии (44.I.D.), и их нужно было отбросить контратакой. Стрелки, саперы и канониры 3-й танковой дивизии после короткого сосредоточения в исходном положении начали атаку. Он продвинулись от Андреевки на Шебелинку [143] и отбросили вражеские силы» [144].

Далее, не рассказывая об отступлении частей 3-й танковой дивизии за Северский Донец, к Андреевке, авторы книги по истории дивизии переходят к боям северо-восточнее Харькова — в полосу 38-й армии Москаленко. Эта армия с 7 марта своими главными силами наносила удар в районе Терновая — Непокрытое, Песчаное — Большая Бабка. В результате этого наступления были выиграны территории на западном берегу Северского Донца, однако, основную свою задачу 38-я армия не выполнила.

«Главная же беда 38-й армии заключалась в отсутствии танков и недостаточном артиллерийском обеспечении наступающих войск, — с горечью вспоминал К.С. Москаленко. — И то и другое оказало резко отрицательное влияние на ход операции, так как возросшая огневая мощь стрелкового оружия сделала оборону непреодолимой без подавления ее артиллерийским огнем и сопровождения пехоты танками. Однако тогда мы еще не имели таких возможностей, чем и воспользовался противник.

В ходе операции он непрерывно перебрасывал подкрепления с неатакованных участков. Сначала это были два пехотных батальона 79-й пехотной дивизии из района Белгорода. Вслед за ними прибыл 429-й пехотный полк 168-й пехотной дивизии из Обояни. Далее появились отдельные части 299-й и 62-й пехотных дивизий с танками. Все они действовали при поддержке авиации.

А 24 марта противник на узком участке фронта бросил в бой 3-ю танковую дивизию. Она нанесла контрудар в направлении населенного пункта Рубежное и потеснила наши части.

Чтобы ликвидировать последствия контрудара, поредевшие стрелковые части 38-й армии в течение четырех суток вели непрерывные бои с превосходящими силами 3-й танковой дивизии и пехотой врага. Немецко-фашистское командование применило массированные атаки танков с пехотой при поддержке огня артиллерии, бомбардировочной и штурмовой авиации. Каждый населенный пункт противник оборонял большим количеством танков, артиллерии и минометов.

Он изо всех сил стремился не допустить расширения захваченного нами плацдарма на западном берегу реки Северский Донец. Атаки силами 18–20 танков с пехотой предпринимались до 8 раз в день. От 12 до 18 налетов ежедневно совершала вражеская авиация. И каждый раз по 15–20 самолетов обрушивали бомбовые удары на боевые порядки армии, тылы и мосты через реку» [145].

К сожалению, «Geschichte der 3. Panzer-Division» не может послужить нам источником подробностей о названных Москаленко танковых атаках. Из приводимого в истории 3-й тд описания событий с 4 марта по 9 мая мы можем почерпнуть сведения, связанные в основном с ее подготовкой к майским боям:

«Главные силы 3-й танковой дивизии находились еще в районе Курска на расстоянии примерно 120 км и готовились к передислокации. Вперед была выслана команда под руководством оберста Вестхофена (Westhoven), составленная из подразделений всех частей. Она снялась со своих квартир 6 марта и, преодолевая сильные снежные заносы, отправилась маршем в направлении Харькова. Двумя днями позже, в воскресенье, 8 марта, генерал-майор Брайт (Breith) отдал приказ на общее выступление.

На следующий день в Харьков, через Обоянь и Белгород, отправилась оперативная группа штаба дивизии [146]. Здесь генерал Брайт представился главнокомандующему группой армий „Юг“ фельдмаршалу Боку…

4 марта погода снова бесновалась. Шел смешанный с дождем снег, и только во второй половине дня прояснилось. Если еще несколько дней назад мы стонали от холода и снега, то теперь стали проклинать сырость и дождь и со страхом думали о распутице прибывающей весны. На этот раз размокшая земля была нашим союзником. Когда наша поисковая группа в первой половине дня прощупывала район Викнина [147], оказалось, что деревня не занята противником. Русские оставили населенный пункт вследствие вторжения воды. Затишье на фронте установилось где-то с 5 апреля. Само собой разумеется, снаряды по-прежнему свистели и вспахивали землю, особенно вокруг Байрака. Здесь, впервые после долгого времени, перед нашими позициями опять появились перебежчики. Это были представители 169-й стрелковой дивизии [148], которая уже 14 дней находится напротив нашей дивизии.

Теперь 3-я танковая дивизия, без специального приказа свыше, намеревалась произвести рекогносцировку тыловых позиций и по возможности оборудовать их. Это задание было дано оберсту Микошу (Mikosch), и он энергично принялся за работу. Корпус дал понять, что о смене дивизии думать не надо. И все же одно подразделение 3-й танковой дивизии в этот день было с фронта вытащено. Первый батальон 3-го стрелкового полка майора Вельмана (Wellmann, I./S.R.3), который ранее сражался в составе боевой группы Шаля де Булье, был передан 294-й пехотной дивизии (294.I.D.). Вместе со стрелками район своего использования возле Непокрытой покинула и 2-я рота 39-го саперного батальона (2./Pi.39). Выводимые роты снялись со своих позиций и транспортировались в Харьков.

Передислокация батальона Вельмана (Wellmann) закончилась 6 апреля. Немногими часами позже штаб S.R.394, который неделями находился в беспрерывном использовании, также был возвращен в Харьков. Оберст Шаль де Булье передал командование оберст-лейтенанту Цимерману (Zimmermann). Общее положение на фронте несколько стабилизировалось. Враг приостановил свое наступление. Только его артиллерия продолжала накрывать огнем наши позиции. К счастью, благодаря неутомимым колоннам дивизионного начальника снабжения (Dinafü) [149] майора Фельдхуса (Feldhuss) стало возможным доставлять боеприпасы и к нам. Поэтому 75-й артиллерийский полк получил возможность вести огонь. Батарея мортир (Mörser-Batterie) имела на позициях все три орудия и боролась с тяжелой русской артиллерией при Рубежном (Roshedsnoje) [150] с очевидным успехом.