Юлий Цезарь. Политическая биография

Тезис об эллинистической монархии Цезаря был поддержан и другими исследователями. Ж. Каркопино, в отличие от Эд. Мейера, все же видел в деятельности Цезаря конструктивное начало. Будущий диктатор еще в молодости стремился к абсолютной надсословной монархии, которую он создал впоследствии. Это был прогрессивный процесс, поскольку он прекратил сословную борьбу. Видя в монархии Цезаря именно ту абсолютную власть, которую обнаруживал в ней и Т. Моммзен, Ж. Каркопино был склонен к отрицанию ее чисто римского характера и считал, что утверждению монархии Цезаря способствовали эллинистические политико-идеологические представления ^{455}. Мнение о чисто эллинистическом характере власти Цезаря развивали и другие ученые ^{456}. Впрочем, для Ж. Гаже юридические полномочия недостаточны для объяснения власти не только Цезаря, но и Августа. «Великая монархическая революция» проходила в нерегламентированной сакрально-магической форме. Священная неприкосновенность, божественность триумфатора, гений правителя — именно эти римские и эллинистические идеи и стали основой римской монархии ^{457}.

Теория Т. Моммзена в сочетании с некоторыми новыми тенденциями отразилась в творчестве М. Гельцера. Вероятно первый и самый серьезный удар по концепции своего знаменитого предшественника немецкий ученый нанес своей ранней работой, посвященной истории двух борющихся партий, оптиматов и популяров. По мнению М. Гельцера, нобилитет не был единым целым ни в политическом, ни в экономическом отношении ^{458}. В другой монографии, посвященной уже самому Цезарю, автор высказывает мнение, что понятия «оптиматы» и «популяры» применимы только к отдельным политикам, но не к каким-либо политическим объединениям. На самом деле римские партии носили чисто личностный характер, основываясь на родстве и отношениях клиентелы. Что касается популяров, то они не были демократами и не стремились к благу народа ^{459}.

Еще дальше в этом плане зашел Ф. Мюнцер, знаменитый немецкий просопографист и автор большого количества статей в Realencyclopedie, посвященных персоналиям эпохи республики. Использовав огромный просопографический материал, Ф. Мюнцер рассмотрел положение внутри нобилитета и пришел к выводу, что на протяжении всего периода существования римской аристократии, внутри высшего сословия шла непрекращающаяся борьба между аристократическими кланами, основанными на семейных связях и клиентских отношениях, сутью которой были не политические программы, а личное соперничество ^{460}.

Вокруг просопографических исследований существует немало проблем. Если в 30–50-е гг. они почти безраздельно господствовали в зарубежных исследованиях (Г. Штрассбургер, В. Сайм, Г. Скаллард, А. Афцелиус, Л.Р. Тэйлор), ^{461} то, начиная с 60-х гг., исследователи больше следуют традиции М. Гелыдера, пытаясь найти «золотую середину» между традиционной теорией Т. Моммзена и новым направлением (А. Астин, Е. Бэдиан, Р. Броутон, Э. Габба, 3. Груэн, Я. Суолахти и др.) ^{462}

Некоторые из этих ученых внесли немалый вклад и в тему Цезаря, исходя уже из положения, что Цезарь не мог быть лидером единой партии популяров, поскольку таковой не было в природе. В лучшем случае можно говорить об определенных чертах программы, и стиле политической деятельности, как это позже полагали Г. Штрассбургер, Р, Сайм или Хр. Мейер ^{463}.

В образе Цезаря у М. Гельцера сочетается традиция Т. Моммзена и новые идеи. Ранняя карьера Цезаря отмечена постепенным восхождением к власти, вполне напоминающим карьеру любого римского политика. Все, что делал Цезарь, он делал с аристократической непринужденностью и прекрасным знанием повседневной политической жизни, а в его действиях можно обнаружить печать безусловного превосходства. Этот аристократизм проявился, например, в истории с пиратами, когда молодой, 25-летний аристократ, не занимавший какого-либо положения, смог собрать выкуп и организовать серьезную антипиратскую экспедицию ^{464}. На первых этапах своей карьеры Цезарь приобрел определенную репутацию в политических кругах, но в среде римского нобилитета было достаточно много людей с такого рода качествами (энергией, честолюбием, решительностью) и пока еще ничто не указывало на его особую роль. Вместе с тем он никогда не компрометировал себя и не поступался своим достоинством ^{465}.

Цезарь выдвинулся в результате союза с Помпеем и Крассом и своего консульства, а затем — в ходе Галльской войны ^{466}, проявив себя талантливым военачальником, стратегом и тактиком, однако его победа была не только результатом военных действий, но и следствием его гибкой и дальновидной политики ^{467}. Решающей схваткой стало восстание Верцингеторикса, во время которого галлы впервые осознали свое национальное единство ^{468}. Именно в Галлии происходит и изменение политических взглядов Цезаря, что объясняется его долгим отсутствием из Рима и большой властью, которую он получил во время проконсульства. Постепенно перед его глазами стал вырисовываться образ монархически управляемой империи, и именно в эти годы Цезарь, никогда не терявший из виду конечных целей, стал освобождаться из плена «полисных» предрассудков ^{469}. Вместе с тем, и во время Галльской войны Цезарь был готов к мирному решению конфликта с Помпеем и оптиматами. Он был готов к политической борьбе, будучи уверен в победе, и его главной целью было получение второго консульства и дальнейший путь к власти ^{470}. Наоборот, силовой вариант устраивал помпеянцев, они развязали войну, но когда последняя началась, оказались к ней не готовы, тогда как Цезарь действовал весьма решительно.

Эскалация его власти началась после Фарсальского сражения во время пребывания на востоке, где ему начали воздавать настоящие божеские почести ^{471}. И все же Цезарь был римлянином с головы до ног, мечтавшим о подьеме на новую ступень власти римского народа ^{472}. Важнейшим принципом его политики была политика милосердия, причем Цезарь стремился к сотрудничеству с представителями римских аристократических родов и компромиссу с традиционной идеологией, отказавшись как от сулланских проскрипций, так и от политики Мария и Цинны ^{473}.

Цезарь для М. Гельцера — величайший гений, которого когда-либо дал Рим. Он, обладал некоей «демонической» гениальностью, и возвышался над другими благодаря стремительному темпу своей жизни, своему свободному и прозорливому взгляду и особой манере устранять все трудности и осуществлять все самые смелые планы. Трагедией было то, что его жизнь была прервана самими римлянами, считавшими, что они действительно совершали это ради интересов res publica ^{474}. Тем не менее Цезарь остается победителем, а последующая политика развивается по проложенным им направлениям, и именно Цезарь создал основы новой монархии, обеспечившей «спокойствие в Италии, мир в провинциях и благоденствие всей Империи» ^{475}.