Пестрые истории
Пестрые истории читать книгу онлайн
Иштван Рат-Вег стяжал европейскую славу как бытописатель курьезной истории человечества. В центре его внимания исторические, литературные, научные, военные и кулинарные курьезы, необыкновенные, загадочные и эксцентричные личности, слухи и небылицы, мир мошенников, проходимцев и авантюристов, мистификаторов и шарлатанов, шутов и дураков, человеческая предприимчивость и хитрость и ее обратная сторона — глупость. Все, о чем пишет автор, пе выдумано им, а взято из многовековой истории человеческой культуры. Книга предназначена широкому кругу читателей.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
«Один доктор от медицины по прозванию Грехэм, который на своей родине, в Шотландии, мог бы жить распрекрасно, в 1780 году приехал в Лондон и, хорошо зная обычай лондонцев копаться в газетах, а также блуждать по объявлениям, снял в аренду комнату, убравши ее всякими красивостями, назвал ее “Храмом здоровья”; в боковом помещении устроил кровать, каковая обошлась ему в шестнадцать тысяч стерлингов. Управившись с тем, выпустил таковые печатные правила, которые могли сделать бездетные пары плодовитыми. Рекомендовав им блюсти чистоту, красоту, во время отхождения ко сну не закрывать окна ставнями [173], совместное распевание веселых песен, каковые размягчают сердца и наполняют сладкой любовью. “Если уж при том при всем от бесплодия себе не могут помочь, на тот случай есть у меня, — говорит Грехэм, — чудодейственное средство, польза которого несомненна. Состоит оно в чудодейственном и небесном супружеском ложе, кое я называю Magnetxco electric, и подобного коему еще никто не представлял. Держу его в большой роскошной комнате. В боковой комнатке есть один цилиндер, посредством коего небесного огня ароматы, а тако же целебной силы и самых дорогих восточных пряностей и трав ароматы в ту спальню доставляю. Само то небесное ложе покоится на шести крепких, но проглядываемых колонках; все покровы, находящиеся в нем, изготовлены из атласа небесного цвета, все матрацы и подушки из бархата, все то пропитывают благовониями, арабскими и прочими восточными эссенциями обкуривают, как то в обычае при персидском дворе для царствующей султанши. Сие брачное ложе есть плод моего неустанного прилежания, не беря в счет тех великих расходов на него, кои сделаны мною. Сие брачное ложе предлагаю всем Благородиям и страждущим от бесплодия за пятьдесят стерлингов на одну ночь. Кто желает спать в нем, объявитесь заранее письменно и получите ключ от спальни прямо в руки, так что никогда никто не узнает, какого роду-племени были там, только заранее пришлите мне пятьдесят банковских цедулек. Кто же идет ко мне из заботы, так я тем показываю боковые помещения, а то, в коем пышное ложе стоит и кое всякой чувствительности до восторга удовлетворяет, то могут лицезреть только те, кто будет спать в нем”.
Едва доктор Грехэм предал гласности это сообщение, как богатые и способные купить за дорого любое удовольствие англичане валом повалили к нему; так что редкая ночь проходила без того, чтобы пара персон не спала бы на том ложе. Владея тьмой сокровищ, англичане, могущие спустить в один вечер сто и более стерлингов, так им пятьдесят стерлингов все одно, что пятьдесят крейцеров. После того как врач Грехэм за три года свои расходы многократно возвернул, это свое изготовление вместе с музыкальными устройствами, кои сами по себе всю ночь музицировали, и дражайшие ароматы вдувающими цилиндерами продал одному богатому аглицкому господину, а сам возвернулся на родину, нагруженный великими деньгами».
Сборник всякой всячины, естественно, не говорит о том, что «Magnetico electric» принимал не столько супружеские пары, сколько разные прочие пары, а с разорительной роскошью оборудованное лечебное заведение было не что иное, как страшно дорогое место свиданий.
Ну а «нагруженность большими деньгами» выглядела не совсем так, хотя Грехэм действительно заработал очень много, но в конце концов и его настиг общий для всех шарлатанов рок: появились другие, более модные, то есть более изобретательные знахари, и вытеснили его с рынка, так что в девяностые годы он, совершенно обнищав, умер где-то в окрестностях Глазго.
0 самом известном спортсмене в истории атлетики достоверно известно лишь то, что он жил в VI веке до н. э. и шесть раз завоевывал венок Олимпийских игр. Возможно также, правда и то, что он принимал участие в войнах с Сибарисом [174], одетый на манер Геракла: с львиной шкурой через плечо, с огромной дубиной-палицей в руках шел на врага.
Меньше верится в его номер, который он якобы демонстрировал, перевязывая голову веревкой и задерживая вдох так, что набухавшие при этом вены разрывали веревку.
Если сжимал руку в кулак, отставляя при этом согнутый мизинец, то человеческих сил не хватало, чтобы этот мизинец выпрямить. А если брал в кулак апельсин, то, как бы ни сжимали этот кулак, апельсин в нем оставался целым.
Плиний тоже, упоминая о нем, кратко сообщает, что из положения «стоя» его никто не мог сдвинуть с места. Другие писатели усложнили номер, ставя Милона на диск, смазанный маслом, с которого его тоже невозможно было сдвинуть.
Ни с чем не сообразуется и самый известный трюк великого атлета. Будто бы на каких-то олимпийских играх случилось, что он на стадионе, обхватив рукой четырехлетнего вола, одним ударом кулака прикончил его и в тот же день целиком съел.
Обхватил — это еще куда ни шло, но то, что съел, — этого мы проглотить не в силах.
Вес четырехлетнего вола, по крайней мере, три центнера. Если взять в расчет только мясо для жарки, к которому надо прибавить еще и соответствующее количество хлеба, то получим такую ужасающую гору еды, принять которую понадобился бы желудок кита. А к этому еще надо добавить то количество вина, которым пришлось бы запивать эту мясную тушу.
Вся эта история — достойный внимания пример людского легковерия. Сколько веков пробегала она кругами на стадионе Времени, во скольких кабинетах скольких ученых, переписчиков рукописей осталась нетронутой сказка, и не нашлось никого, кто бы развенчал ее.
Даже самую смерть Милона молва окружила сказочным покровом. Шел-де он по лесу, увидел дуб, ствол которого хотели было расщепить вбитыми в него клиньями. Работу забросили вместе с клиньями, оставшимися в стволе дуба. Милон повыдергивал их и хотел голыми руками расщепить дерево. Но он уже был не тем поедающим волов атлетом, мускулы были уже не те: щель в стволе сомкнулась и так прищемила его руку, что он не смог ее выдернуть. В лесу он был один, понапрасну звал на помощь, только привлек криками диких зверей, они пришли стаями и съели беззащитного человека.
О другом знаменнтом атлете упоминает Павсаний из Малой Азии [175] в своих путевых записках 160–174 гг. н. э. Во время посещения Олимпии он еще видел там колоссальную статую атлета Полидама. О нем ходила молва, что на горе Олимп он голыми руками убил дикого льва, а одного быка он, правда, не убил, но так ухватил его за заднюю ногу, что бык не мог пошевельнуться, словно был замотан в попону. Его он тоже прикончил — так, для пробы сил. Пил раз с друзьями в корчме, когда свод потолка начал трескаться, все убежали, а он остался и хотел руками поддержать рушащийся свод. Но не рассчитал, потолок обвалился, и полетевшие обломки размозжили ему голову.
Тот же Павсаний рассказывает и об атлете Теагене, которым тоже был непобедимым героем арены: он получил 1 200 венков победителя, и еще при жизни ему поставили памятник. После его смерти один его побежденный противник глубокой ночью подобрался к статуе и в бессильной злобе принялся стегать ее кнутом. Статуе наконец надоело это унижение, она повалилось на обидчика и погребла его под собой.
Жуткая, должно быть, была длань у Гая Юлия Вера Максимина, который из мальчишки-подпаска пробился в императоры Рима. Большой палец руки у него был так толст, что он вместо перстня натягивал на него браслет жены. Если он одним пальцем стукал кого-нибудь, тому казалось, что его ударили палкой. Пальцами растирал камни в порошок, раз был замечен в том, что ударом кулака расшиб лошади нижнюю челюсть.
Мало известно о том, как древнеримские атлеты мерялись силами. Плиний сообщает только о двух профессиональных тяжеловесах (VI, 19). Одного звали Фусий, его показательный номер состоял в том, что он к каждой ноге привязывал гири весом по сто фунтов, столько же поднимал руками, а две гири по двести фунтов клал на плечи. Римские фунты в пересчете на современные меры веса составляют 100 фунтов — примерно 32 килограмма, то есть всего получается около двух с половиной центнеров. Приходится принимать на веру, что с этим грузом он еще и взбирался на лестницу.