Такая разная любовь

Будь на месте Кики кто-нибудь другой, Артемис смертельно обиделась бы, но Кики она готова была простить все. Икая от смеха, она обнимала подругу, плакала и вытирала слезы, целовала Кики и принималась обнимать снова.

— Пятнадцать стоунов. А ты тоже изменилась. Что это за шипы у тебя на голове? Зачем тебе столько геля? Ты похожа на ежа.

— Я классно выгляжу, — возразила Кики, булькая от смеха. — Господи, ну разве это не чудо? — С сияющей улыбкой она обернулась к Джералдин и Примми. В ее зеленых кошачьих глазах плясали озорные искры. — Мы снова вместе, все четверо. Сколько лет прошло? Тридцать? Тридцать один? У тебя в доме есть шампанское, Примми? По-моему, стоит открыть бутылочку. Не часто случается такое.

У Примми не оказалось шампанского, и Кики, с трудом оторвавшись от Артемис и взяв деньги, которые дала ей Джералдин, снова уселась в «воксхолл» и вместе с Рэгзом умчалась в город.

— Я хочу приготовить сегодня что-нибудь особенное, — заявила Примми, когда они с Джералдин и Артемис вошли в дом. — Ты накроешь на стол, Джералдин? Моя лучшая скатерть и салфетки лежат в нижнем ящике серванта. А ты садись на стул рядом с печью, Артемис, и просто побудь со мной. Ты нам все расскажешь о себе, когда вернется Кики и мы все вместе усядемся за стол.

Не прерывая беседы, Примми шарила на полках, открывала и закрывала дверцы буфета, выкладывая на стол кухонную утварь и специи. Вслед за тяжелой керамической посудиной для запекания на столе появились оливковое масло, томатная паста, винный уксус, соль, черный перец и лавровый лист.

— Я не хочу просто так сидеть и ничего не делать. — Артемис проворно скинула с ноги одну туфлю и осторожно сняла вторую, наспех починенную и потому требующую бережного обращения. — Я буду тебе помогать. Что мне делать?

— Можешь разогреть немного масла в кастрюле. — Примми достала из холодильника курицу и принялась ее разделывать. — В миске на подоконнике лежат помидоры. Ты мне здорово поможешь, если очистишь их от кожицы.

Когда Джералдин вернулась на кухню, Примми чистила и нарезала лук, а масло в кастрюле уже шипело.

— У тебя есть свечи и подсвечники? — спросила Джералдин. — И еще маленькая цветочная ваза.

— На каминной полке в гостиной ты найдешь хрустальные подсвечники, а подходящая ваза стоит в ванной.

Нарезав лук, Примми бросила уже разделанную курицу в кастрюлю с кипящим маслом. Артемис обдала кипятком помидоры и начала снимать с них кожицу.

— Твой приятель Хьюго очень милый, — заметила она, деловито управляясь с помидорами. — У меня сломался каблук прямо посреди тротуара, и Хьюго отнес туфлю в мастерскую. Руперт никогда бы такого не сделал. — Артемис застыла с помидором в руках. — Господи, Примми, как приятно снова готовить вместе обед. Прямо как в старые добрые времена, когда мы вчетвером жили в Кенсингтоне. Теперь-то я понимаю, что была там по-настоящему счастлива. Правда, тогда я как-то не задумывалась об этом и оценила лишь потом.

Позднее, когда они сидели за столом с зажженными свечами, разомлевшие после аппетитной курицы «каччиаторе», Примми тихо сказала, раскладывая малину в маленькие стеклянные вазочки:

— Вообще-то можешь не объяснять, почему ты здесь, Артемис. Мы с Джералдин пытались до тебя дозвониться, и молодая женщина, которая подошла к телефону, сообщила, что ты больше не живешь с Рупертом. Позже мы разговаривали с самим Рупертом. Он заявил, что вы с ним разводитесь.

— Так и есть. — Артемис взяла вазочку с малиной. — После тридцати двух лет брака. Ты можешь в это поверить, Примми? Я не могу. — Голос ее дрогнул. — У Руперта всегда были интрижки на стороне, но обычно они ничем не заканчивались, и тут вдруг… на сцене появилась эта мерзкая тварь Серена, и мой муж превратился в настоящее чудовище. — Схватив десертную вилку, она с неожиданной яростью вонзила ее в ягоду малины. — Когда я отправилась в круиз, Серена переехала в мой дом. Она и сейчас там, и никто, кажется, не возражает. Оба моих сына — Орландо и Шолто — уже познакомились с этой женщиной. Послушать Шолто, так ничего особенного не произошло. А Орландо заявил, что я должна быть благодарна Руперту за то, что он не бросил меня, когда дети были маленькими. Все это чертовски гнусно и несправедливо!

Наступила тишина, а потом заговорила Кики:

— Что ж, не все так плохо, Тем. Давай взглянем на это дело с другой стороны. Тебе больше не надо изо всех сил стараться понравиться тому, кому ты вовсе не нравишься. А если взрослые дети не собираются тебя поддерживать, значит, и ты не обязана принимать во внимание их интересы, строя дальнейшие планы на жизнь. Теперь ты сама себе хозяйка. Можешь делать все, что тебе в голову взбредет. Для начала перебирайся сюда, к Примми. Мы с Джералдин уже прочно обосновались здесь, так что, уверена, и тебе место найдется.

— Ну конечно, — заверила их Примми. — Теперь нас снова четверо, только на этот раз мы будем жить не в кенсингтонской квартире, а в Корнуолле, в доме у моря. — Понятно, что кому-то придется на время съехать, когда в доме появятся дети, рассудила она, но проблемы стоит решать по мере их возникновения.

Артемис смахнула слезы и робко улыбнулась:

— Я могу остаться у тебя, Примми? Правда? Столько, сколько захочу?

— Дорогая Артемис, ты можешь остаться тут навсегда!

Артемис вспыхнула от удовольствия.

— Это самое приятное, что мне довелось услышать за долгие годы. — Она бросила взгляд на Джералдин. — Не могу передать, как я удивилась, когда Хьюго сказал, что вы с Кики тоже здесь. Вы приехали вместе?

— О Боже, нет. — Джералдин невольно содрогнулась. — Между нами стоит слишком многое. Не хотелось бы разбить вдребезги все твои иллюзии, Артемис, но на самом деле я с трудом общаюсь с Кики.

— Господи, мне так жаль. Когда я увидела вас вместе, то подумала, что вы помирились… Хотя, конечно, я понимаю: все случившееся слишком ужасно, так что… — Она встревоженно оборвала фразу, опасаясь сказать что-нибудь лишнее и нарушить хрупкое равновесие. В отчаянной попытке перевести разговор в безопасное русло Артемис поспешно и неуклюже выпалила: — Тогда что же привело тебя сюда, Джералдин?

— Я была владелицей эскорт-службы и решила уйти в отставку, — невозмутимо объяснила Джералдин, передавая Артемис кувшинчик со сливками. — И, опережая твой вопрос, хочу уточнить, что слово «эскорт» — всего лишь изящный эвфемизм, используемый вместо выражения «девушка по вызову», которое, в свою очередь, представляет собой эвфемизм, заменяющий понятие «проститутка».

Артемис вытаращила глаза и молча уставилась на Джералдин, не в силах произнести ни слова. Видя, что подругу внезапно сковал паралич, Джералдин сама полила сливками малину Артемис и любезно пододвинула ей вазочку.

— Но я, пожалуй, тебя переплюнула, — заявила Кики, не желая уступать Джералдин пальму первенства. — Ведь я приехала сюда, чтобы совершить самоубийство.

На этот раз все изумленно вытаращили глаза.

Кики небрежно пожала плечами.

— Я, кажется, уже говорила, что моя карьера приказала долго жить. — Она перевела взгляд с Джералдин на Примми. — А по мне, так лучше покончить с собой, чем продолжать прозябать, превратившись в полное ничтожество.

— Но ты вовсе не ничтожество! — потрясенно воскликнула Примми. — Ты известная рок-певица семидесятых, достигшая того возраста, когда продолжать карьеру рок-звезды не имеет смысла. Ты просто ушла со сцены, как уходят из спорта успешные футболисты и олимпийские чемпионы.

— Что ж, можно и так посмотреть на это, Примми, но мне все представляется несколько иначе.

— И ты по-прежнему собираешься покончить с собой? — поинтересовалась Джералдин, словно спросила о погоде.

— Да. Но пока я решила с этим повременить.

— Из-за Рэгза?

— Не только. — Кики окинула взглядом великолепно подстриженного, вымытого и высушенного феном пса, уютно растянувшегося на коврике перед камином. — Я еще хочу привести в порядок Артемис, вернуть ей былую форму.