Фунт плоти

Кэт посмотрела на соседнее надгробие и улыбнулась. Там была могила ее бабушки с отцовской стороны.

– Папа, я не знаю, где именно ты сейчас находишься. Но я чувствую: ты счастлив и продолжаешь обо мне заботиться. Сердцем я это ощущаю каждый день.

По ее щекам катились слезы.

– Папа, я очень тебя люблю и очень по тебе скучаю. Понимаешь, у меня с ним не все просто. Из-за него я могу очень больно упасть.

Кэт умолкла, и в этот момент произошло маленькое чудо. Ветер ненадолго стих. В хмурых вашингтонских небесах появился просвет, и оттуда упал яркий солнечный луч. Он успел согреть спину Кэт. Одеревеневшее тело расслабилось. Смаргивая слезы и глядя на солнце, Кэт в глубине души понимала: ее отец послал им с Картером свое благословение.

Перелет из Вашингтона в Чикаго был не слишком долгим. Кэт дремала в уютном самолетном кресле. В аэропорту их встречал Харрисон. Ева крепко обняла его, а он что-то ласково нашептывал ей, прильнув к ее волосам. Кэт всегда была ему очень благодарна за такт и бесконечное понимание, с каким Харрисон относился к незаживающей душевной ране ее матери. Казалось, этот человек знал, что́ и когда необходимо Еве, и ни разу не высказал ни малейшего недовольства ее ежегодными поездками на могилу Дэниела. До гибели отца они с Харрисоном дружили много лет. Харрисон знал, что никогда не заменит Еве Дэниела. И в отношениях с Кэт он не пытался играть в отца. Невзирая на воркотню и взбрыкивания Евы, Харрисон был единственным, кому она могла уткнуться в плечо. Кэт смотрела, как они встретились после трехдневной разлуки, обмениваясь поцелуями и улыбками. Ей стало завидно и немного грустно. Она обняла себя за плечи, воображая, что находится в объятиях Картера.

Но тело не поддалось на обман.

Харрисон прилетел в Чикаго днем раньше и взял напрокат машину, куда все трое и уселись. Их путь лежал в пригород Чикаго, где в громадном доме жила мать Евы и бабушка Кэт, которую она с детства звала не иначе как Нана Бу. Каждый год в это время бабушка устраивала торжества в память зятя. По ее словам, она отдавала дань уважения человеку, сумевшему сделать счастливой ее строптивую дочь и подарившему ей такую прекрасную внучку.

Когда чикагские небоскребы остались позади и машина вывернула на скоростное шоссе, Кэт достала мобильник. Картер молчал несколько дней, и Кэт успела по нему соскучиться. Едва она включила телефон, на дисплее тут же высветилось сообщение от Остина, о котором она вообще не вспоминала.

Кэт сглотнула. Слава богу! Это была затея Бет – пригласить Остина в Чикаго. Она считала это отличной идеей. Кэт такая перспектива просто ужасала. Узнав, что дела не позволили Остину полететь на торжество, Кэт облегченно вздохнула. Дома она еще могла уклоняться от встреч с ним. Но снова оказаться с ним за одним столом? Она бы предпочла сидеть рядом с Картером. Кэт мельком взглянула на мать и представила, какую бурю вызвало бы появление Картера в доме Наны Бу. Тяжело вздохнув, она принялась составлять послание ученику.

Она мысленно усмехнулась. Чтобы после их встречи в клубе Картер вспомнил о ее бумажках, его нужно было привязать к стулу, а глаза снабдить шорами. У Кэт вспыхнули щеки. Она представила Картера, вынужденного письменно отвечать на ее вопросы. Он действительно был привязан к стулу, но совершенно голый. Мобильник ожил снова, и сердце Кэт отозвалось громким стаккато.

Кэт фыркнула. Какой самонадеянный наглец! То, что Картер был совершенно прав, роли не играло.

Кэт снова фыркнула и поймала на себе любопытный взгляд матери.

– Кому это ты строчишь послания? Остину?

Кэт сразу перестала улыбаться:

– Не угадала. Моей соседке. Ты ее, кажется, видела.

Ева кивнула, но вряд ли до конца поверила дочери.

– Надеюсь, это не твои тюремные… коллеги и не тот субъект, с которым ты занимаешься в читальном кабинете. До сих пор не представляю, как они позволили тебе оставаться с ним наедине, когда он такой опас…

– Мама!

– Ни капли понимания, – вздохнула Ева. – Ты же объяснила начальству, куда и зачем едешь. Могли бы хотя бы на эти дни оставить тебя в покое.

Ответом был пульс, стучавший у нее в висках. Но Картер этого не знал. Кэт закусила нижнюю губу и, пряча от матери улыбку, написала:

Кэт тихо застонала, чувствуя трепет во всем теле. Из приятной дрожь быстро перешла в нетерпеливую. Этот человек умел завести ее даже на расстоянии. Кэт стала представлять темные укромные уголки, где они с Картером могли проделывать все, о чем до сих пор она знала лишь из книг.

Кэт вовсе не была застенчивой девушкой со старомодными понятиями о сексе. В ее жизни было четверо мужчин, с которыми она занималась вполне пристойным сексом. Никто из них не обладал богатой фантазией. В Картере она угадывала неутомимого изобретателя и экспериментатора. Кэт почти не сомневалась: ощущения, которые она испытает с ним, превратят ее прежний сексуальный опыт в забавы незрелых подростков. Наверняка он и в постели окажется таким же страстным и требовательным.

Ей вдруг захотелось, чтобы он командовал ею, трогал за все места и трахал, трахал, трахал.

Кэт зажала рот ладонью, боясь произнести это слово вслух. Она и не подозревала, сколько бесстыдных и откровенно похотливых мыслей обитало в ее черепной коробке.

Картер ее хотел, о чем без обиняков признался в клубе. Но неужели это все? Неужели его интерес к ней ограничивается лишь желанием горячего, безудержного секса? А ее интерес к нему? Кэт не терпелось это выяснить. Если брать среднестатистические данные, Картер принадлежал к типу мужчин, которые не склонны к длительным отношениям, а от слова «моногамия» бегут как черт от ладана.

Кэт уставилась на свое отражение в окне «лексуса».

Неужели она всерьез думала о длительных отношениях с Картером?

О многолетней связи, как у матери с Харрисоном, или даже…

Да. Да, именно об этом она и думала.

– Кэтрин, мы уже приехали.

Голос Евы вернул Кэт в действительность. Машина стояла на мощенной камнем дорожке, которая вела к особняку Наны Бу.

Память не обманула Кэт: бабушкин дом действительно был красивым и внушительным. Вскоре тяжелая дубовая дверь открылась. На пороге появилась Нана Бу в сопровождении своего черно-белого пса Регги. Кэт выскочила из машины, хлопнула себя по бокам и свистнула. Радостно тявкая, Регги тут же понесся к ней и стал прыгать, норовя лизнуть в лицо.

– Регги! – осадила его Нана Бу. – А ну угомонись!

Регги тут же поджал хвост и боязливо поглядел на хозяйку. Кэт побежала навстречу Нане Бу и через мгновение уже была в крепких бабушкиных объятиях. От Наны Бу вкусно пахло лавандой и мятой.

– Девочка моя дорогая приехала, – тихо сказала Нана.

Кэт прижалась к ней, как когда-то в детстве.

Морщинистые ладони гладили Кэт по лицу. Лучистые зеленые глаза, которые никак нельзя было назвать старушечьими, струили тепло и любовь. Кэт мгновенно успокоилась. Нана Бу обладала удивительным даром делать жизнь добрее и ярче. Особенно жизнь Кэт.