Роди мне ребёнка (ЛП)

— Не попрощавшись?

Джилл покачала головой.

— Только оставил записку на двери своей квартиры.

— Что ты собираешься делать?

— Понятия не имею.

— Я не понимаю. Что значат все эти поцелуи и облизывание? Недавно ты говорила мне, что Дерреку нравится кто—то другой.

Джилл вздохнула.

— Он выпил прошлым вечером.

— О, нет.

— Да. И я всё равно впустила его в свою квартиру и в свою спальню. — Джилл испустила долгий стон, прежде чем признаться. — Он что—то делает со мной, Сэнди. Он заставляет меня чувствовать то, что я никогда раньше не чувствовала. Несмотря на то, что произошло, думаю, я просто буду решать всё постепенно. Если бы не записка, которую он оставил на двери сегодня утром, я бы подумала, что раздуваю всё на пустом месте.

— Что было сказано в записке?

— "Прости, мне пришлось уйти. Дела, заботы". Что—то в этом роде.

— Я с самого начала пыталась предупредить тебя о нём. Я ненавижу мысли о том, что тебе причиняют боль.

— Любовь причиняет боль.

Сэнди притворилась, будто упала в обморок, откинувшись на сидение.

— Ты только что сказала то, что я думаю?

— Знаю. Это сумасшествие. Я знаю этого мужчину... три недели? Но всё так, как есть. Разве я могу заставить себя перестать чувствовать то, что чувствую?

— Предполагаю, что нет.

— Не переживай за меня, — сказала Джилл. — Я разберусь со всем раньше, чем влюблюсь так сильно, чтобы было невозможно подняться. А теперь расскажи мне о своей встрече с другим мистером Бэйлором.

— Давай просто скажем, что всё определённо пошло не так, как я ожидала, — начала Сэнди. — Никакого шоколада и облизывания. Я сидела на кушетке, вся такая сексуальная в бумажном халате, когда зашёл доктор Коннор Бэйлор, весь замер и забеспокоился. Прежде чем я успела сказать: "Бу", он велел мне одеться и зайти к нему в кабинет.

— Не может быть.

— Может.

— И что сказал Коннор, когда ты зашла к нему в кабинет?

— До этого не дошло. Когда он вышел, медсестра Рэтчед проинформировала меня, что я не первая женщина, которая строила из себя дурочку, когда дело дошло до хорошего доктора, и что я не последняя.

— И ты позволила этому остановить тебя?

Сэнди пожала плечами.

— Знаю. На меня не похоже так быстро сдаваться, но всё было так странно. Когда он вышел из кабинета, я почувствовала себя одураченной и отчаявшейся. В смысле, одно дело, если бы он отреагировал на ситуацию не так, как я ожидала, но...

— Чего именно ты ожидала?

— Я ожидала, что он попросит медсестру Рэтчед выйти из кабинета, а затем поможет мне устроиться в гинекологическом кресле.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Разве не об этом все фантазируют, когда проходят ежегодный осмотр с сексуальным врачом?

— Нет.

— Плевать. Не нужно выходить из себя из—за этого, тем более, что ничего не было. От того, как он посмотрел на меня, прежде чем уйти и оставить меня сидеть там, я почувствовала себя... ну, глупой.

— Мне жаль.

Сэнди вздохнула.

— Не стоит. Я получила урок. Понимаю, большинство моих отношений не длятся особо долго, но, думаю, теперь у меня есть рекорд.

Следующие двадцать минут они разговаривали о журнале, и Джилл думала о том, как отлично иметь подругу, настоящую подругу, которая понимает её.

Свернув направо на улицу Фрэнклин, а после этого повернув налево, Джилл остановила свою "Джетту" у железных ворот, ведущих к крутой подъездной дороге. Дом, расположенный наверху холма, был размашистым особняком, пришедшим прямо из древних времён. У него был гармоничный, симметричный фасад и гладкие каменные стены. Крыша с балюстрадой и удивительные декоративные колонны напоминали о древней Греции и добавляли входу касание великолепия.

— Ты уверена, что это то место? — спросила Сэнди. — Это больше похоже на отель, чем на дом.

— Мне нвавится этот дом, — сказала Лекси со своего большого девичьего сидения сзади.

— Это он, — произнесла Джилл. — Улица Гладиола, четыре двадцать один.

Джилл высунулась из окна и ввела код от ворот, который написал ей Деррек.

Кованные железные ворота открылись, и она въехала по подъездной дороге между двумя рядами гигантских пальм. Она припарковала машину рядом с широкой лестницей, которая вела к входной двери в дом. Даже Лекси молчала, пока они рассматривали фонтан воды, которая высоко поднималась двумя широкими дугами и каскадом спадала в окружающий пруд.

— Я и не представляла, — произнесла Сэнди.

— И я тоже.

— Он хорошо себя обеспечил.

— Вероятно.

Лёгок на помине.

Увидев Деррека, у Джилл бешено забилось сердце. Прежде чем они выбрались из машины, он направился в их сторону, перешагивая по две ступеньки.

Пока Сэнди помогала Лекси выбраться из сидения, Деррек открыл заднюю дверь и отстегнул Райана.

— Челси уже внутри делает фотографии, — сказал он.

— Отлично, — ответила Сэнди, пока Джилл пыталась взять себя в руки.

Райан издал булькающий звук.

— Вы это слышали? — спросил Деррек. — Думаю, он сказал "па—па".

Сэнди рассмеялась.

— Хорошая попытка, — произнесла она. — Он не будет говорить ещё пару месяцев.

— Привет, Лекси, — сказал Деррек, похлопав её по голове, когда она вылезла из машины и уцепилась за его ногу. Этими жестами они обменивались каждый раз, когда видели друг друга.

— У тебя потрясающий дом, — сказала Сэнди. — Элегантное каменное строение. Великое и с перебором... как его хозяин, — сказала ему Сэнди, обходя машину сзади, чтобы достать из багажника вещи.

— Спасибо, — ответил он. — Приму это за комплимент. Я сам придумал дизайн этого чудовища, — с гордостью добавил он.

Сэнди рукой прикрыла глаза от солнца, снова взглянув в сторону дома.

— Потрясающе. Ты не возражаешь, если мы с Лекси осмотримся? Или нам нужен гид?

— Чувствуйте себя как дома, — сказал он, игнорируя её комментарий о гиде.

Лекси и Сэнди сбежали раньше, чем Джилл смогла их остановить. Молчаливая минута растянулась на две, пока Джилл задавалась вопросом, что происходит в его голове. Она не могла избавиться от чувства, что он избегает зрительного контакта с ней, пока достаёт Райана из сидения.

— Ещё раз спасибо, что позволил нам использовать твой дом и приехал очень рано, чтобы дать Челси всё установить.

— Всегда пожалуйста, — ответил он.

— Насчёт прошлой ночи... — произнесла Джилл, проглотив комок в горле. — Надеюсь, всё не станет... ты знаешь...

— Джилл! Ты где? Ты мне нужна, — кричала Челси с верхней ступеньки лестницы. — Тебе нужно помочь что—нибудь принести?

— Я сейчас приду, — ответила Джилл.

Она посмотрела на Деррека, и, казалось, что он случайно посмотрел на неё впервые с прошлой ночи, и в это мгновение она поняла ответ на свой вопрос. Он не только жалеет о том, что занимался с ней любовью, но и будет притворяться, что этого никогда не было. Её сердце куда—то провалилось, будто вокруг её аорты обвилась тяжёлая цепь, которая крутила и тянула.

Райан заплакал, побуждая Деррека перейти к действиям. Он достал Райана из детского сидения и прижал его к своей груди. Затем он взял детскую сумку, и пока Джилл шла за ним к лестнице, ведущей в дом, сказал:

— Сегодня мы не могли просить лучшей погоды.

Вместо того, чтобы ответить ему, она остановилась на месте и подставила лицо солнцу, вдыхая свежий океанский воздух. Прошлой ночью Деррек Бэйлор обвивал её руками и крепко сжимал в объятиях. Они занимались любовью не один раз. Впервые в жизни она испытала, что такое "заниматься любовью". Отдавать и получать, смеяться и любить. Каждый момент был особенным. Ей никогда не удавалось испытывать такое с Томасом. У Томаса было то, что доктора называют психологической импотенцией. Его мысли и чувства не давали ему полной эрекции. Она делала всё, что в её силах, чтобы помочь ему... им... чтобы между ними двумя был этот особенный интим. Она ходила с Томасом к доктору и пробовала всё: сексуальное нижнее бельё, стриптиз, две недели один на один с сексотерапевтом после того, как он намекнул, что проблема могла быть в ней. Чёрт, она бы установила в их спальне шест, если бы он попросил, но Томас никогда не казался заинтересованным в этом.