Начнем все сначала. Ивановка 1 (СИ)

После занятий в учительской на него с легкой укоризной посмотрела завуч Инна Ивановна и попросила:

- Павел Владимирович! Вас просил подойти к нему Дмитрий Сергеевич. - И, чуть склонив голову, предостерегла: - Вы уж будьте повежливее, не лезьте на рожон. Дмитрий Сергеевич человек справедливый, но некоторых вещей совершенно не терпит. Так что вы уж будьте поосмотрительнее.

Сразу поняв, о чем пойдет речь, Павел поплелся к директору. Почему-то чувство было точно таким же, как тогда, когда учительница черчения отправила его к директору. Он себя виноватым не считал, но все равно было противно и боязно. А тут еще хуже - в этом случае он точно был виноват.

Дмитрий Сергеевич встретил его молча. Указал на стоящий перед ним стул и задумчиво постучал по столу карандашом, который крутил в крупных сильных пальцах.

Павел машинально потер подбородок. Если Берсенев припечатает своим кулаком, мало не покажется. А если учесть, что сдачи дать нельзя будет ни под каким соусом, - не будет же он драться с будущим тестем! - то картина получается и вовсе безотрадная. Единственная надежда, что Дмитрий Сергеевич вспомнит о своем руководящем статусе и до мордобоя дело не дойдет.

Директор, скептически покачав головой, спросил:

- Для чего было устраивать весь этот цирк, Павел Владимирович? Я, конечно, понимаю, что вы по жизни позер, но все-таки?

Павел поежился. Все было еще хуже, чем он предполагал. Этот похрустывающий льдом неприязненный голос ясно показывал, - он Дмитрию Сергеевичу не нравится. Причем совершенно. Осторожно поинтересовался:

- Какой цирк?

Дмитрий Сергеевич умудрено уточнил:

- Понятно. Значит, представлений было несколько. Буду признателен, если вы поделитесь со мной информацией обо всех. Вы же понимаете, что мне все станет известно. Причем, вполне возможно, в неожиданной для вас интерпретации. Так что будет лучше услышать обо всем из первоисточника.

Павел по-мальчишески махнул рукой.

- Да ерунда! - Ему очень хотелось добавить любимую фразу Карлсона "дело житейское", но он не рискнул шутить подобным образом. Для подобных вольностей у него было слишком неустойчивое положение. - Просто Витька Петров опять приставал к Жанне, я дал ему пару раз по морде, только и всего.

- И когда это было?

Пришлось неохотно признаться:

- Во время урока физики в десятом.

- Чудненько. И вы, как обычно, пренебрегли дверями.

Отпираться было бессмысленно.

- Ну да. Тянуть было некогда. В окно оно как-то быстрее.

Дмитрий Сергеевич задумчиво признал:

- Это верно. Но теперь не стоит удивляться, если добрая половина школы будут следовать вашему примеру. Вы и так в глазах наших мальчишек пример для подражания.

Павел поежился. Он не хотел быть подобным примером для подражания. Тем более Дмитрий Сергеевич ясно дал понять, что подобные подвиги не поощряет.

- Я больше не буду!

Павел и сам не понимал, как у него вырвался этот детский вопль. Но вполне понимал вызванных на ковер к директору учеников. Тут что хочешь пообещаешь, лишь бы выпустили.

Зазвонил телефон, и Дмитрий Сергеевич снял трубку. Услышав густой начальственный бас, нахмурился и сказал Павлу:

- Ладно. Идите, Павел Владимирович. Надеюсь, вы сделаете надлежащие выводы из нашей сегодняшней беседы.

Выскочив из кабинета, Павел вытер выступившую на лбу испарину. Пронесло! Он-то думал, что речь пойдет о Жанне, и боялся расспросов Берсенева до дрожи. С его проницательностью недолго было вытянуть из него все, что произошло четыре года назад.

Спустился вниз, в фойе. Вяжущая толстый шерстяной носок тетя Тася пояснила:

- Да все уже ушли, милок. Домой ведь все торопятся. У всех семьи, хозяйство.

У Павла не было ни семьи, ни хозяйства, и торопиться ему было некуда. Выйдя на улицу, он посмотрел на небо. Тучек не было. Может, на пруд сходить? Не зная, пристойно или нет сельскому учителю играть с учениками в волейбол, немного подумал и решил, что все в рамках морали. Ведь играет же он с ними в школьном спортзале? А чем хуже берег пруда? Там оборудована точно такая же волейбольная площадка.

Переодевшись и пообедав вчерашним супом, который сварил сам, отправился на пруд и играл там до вечера. Потом сел за написание планов многочисленных уроков, ругаясь про себя. Сколько же в этом деле бюрократии, черт бы ее побрал! Не столько преподаешь, сколько отчитываешься!

Когда стемнело, не вытерпел и пошел к дому Берсеневых, чтоб просто посмотреть на Жаннины окна.

Пристроился на своем обычном месте, в тени большой раскидистой рябины. Там стоял полузаросший молодой порослью пенек, с которого хорошо просматривались окна Жанны. Сначала светились окна только в родительской половине, и сквозь незашторенные окна мелькали знакомые силуэты. Пару раз он видел Жанну, и сердце делало лихие кульбиты. Но вот шторы задернули, и он тоскливо вздохнул.

Вышла полная, какая-то скособоченная луна с глуповатой ухмылкой на щербатом рте. Павел закурил, тяжко вздыхая, время от времени прихлопывая на щеках надоедливых комаров. Внезапно понял, что уже не один, и медленно повернулся.

Никого не увидел, но тем не менее приветливо предложил:

- Присоединяйся, дружище! Чего торчать в одиночестве! Будем караулить вместе.

Из темноты отпочковалась огромная фигура, и он узнал Александра. От сердца отлегло. По крайней мере, мордобоя не будет. Спокойно посочувствовал:

- Да, плохо, когда нет рядом того, кого любишь. А ты ведь любишь Аньку?

Немного помолчав, Александр скованно признался:

- Ну да. А ты как догадался?

В ответ Павел только фыркнул:

- Ты на нее уж слишком нежно смотришь. И дурак бы догадался.

- А ты, естественно, не дурак. - Присев рядом, с тяжким вздохом добавил: - А вот Аня не догадалась.

- Да ладно тебе! Будто сам не знаешь, что она еще совсем ребенок. И по виду, и по сути. Божий одуванчик, одним словом.

- Это верно.

Бывшие соперники помолчали, думая каждый о своем.

- Ты давно сюда ходишь? - Александр был не любопытен, но считал своим долгом беречь достоинство семьи своих друзей.

Павел не счел нужным скрывать:

- Да как приехал, так и хожу.

- А намерения у тебя какие?

Это было бы смешно, если бы не было печально, и Павел мрачно хохотнул.

- А ты сам не понимаешь, что ли? Какого бы лешего я все бросил и поехал в такую глушь, если бы просто переспать хотел? Для этого дела у меня знакомых девиц немеряно.

Александр недовольно покосился на него, но, поняв, что тот не хвастает, а просто констатирует факт, сочувствующе хлопнул его по колену.

- И не скучно тебе здесь?

- Да как сказать. Я компьютер привез и работы у меня много. В принципе, скучать некогда. Вот если бы еще... - Он не договорил, но все было ясно и так.

Александр заинтересовался:

- Компьютер? А игрушки у тебя какие-нибудь есть?

- Есть. Я их и сам пишу на досуге. Но ты же вроде старовер? Вы же телевизор не смотрите и уж тем более в компьютерные игрушки не играете?

- Да глупости все это! И телевизор у меня есть, и компьютер. Просто надо думать, что смотреть и что делать. Мы не пьем и не курим. Заповеди соблюдаем. Не греховодим, одним словом. Но и от жизни не отстаем.

- Ну, если хочешь, могу показать диски с играми.

Тщательно затушив сигарету, Павел положил ее в приличную уже кучку, и пошагал с Александром к своему дому. По дороге они говорили о том, о сем, все больше проникаясь уважением друг к другу.

Войдя в дом, Павел прошел на кухню за пивом, собираясь угостить гостя, а Александру крикнул:

- Иди в комнату, я сейчас приду!

Тот послушно отправился в комнату. Тут же раздался громкий женский вопль и сердитая ругань Александра. Забыв про пиво, Павел метнулся в комнату, и застыл при виде сногсшибательной картины. На его диване, прикрываясь простыней, сидела Ольга с пылающим лицом.

Александр растерянно посмотрел на хозяина, но тот только саркастично рассмеялся.