Санта-Барбара 5

Ник подошел к тумбочке и взял одну из книг.

— Любопытно, что ты читаешь?

— А, это американские поэты — ответила она, — хочешь, я почитаю тебе одно стихотворение, которое мне очень нравится? Я всегда читаю на ночь стихи, это помогает мне уснуть.

Она открыла книгу.

— Вот, это Уинстон Хью Оден. Особенно мне помогает уснуть его «Колыбельная». Вот послушай:

Любовь моя, челом уснувшем тронь

Мою предать способную ладонь.

Стирает время, сушит лихорадка

Всю красоту детей, их внешний вид,

И стылая могила говорит,

На сколько детское мгновенье кратко,

Но пусть дрожит иное существо

В моих объятьях до лучей рассветных —

Из всех виновных смертных, безответных,

Лишь ты отрада сердца моего.

Плоть и душа не ведают преград:

Любовникам, когда они лежат,

На склоне, зачарованном Венерой,

В очередном беспамятстве, она,

Ниспосылает свет иного сна —

Зарницу истинной любви и веры.

В то время, как пустынник среди скал

С его весьма абстрактным умозреньем,

Настигнутый любовным озареньем,

Испытывает плотских чувств накал.

Уверенность и вера канут в сон,

Как ночью зыбкий колокольный звон,

Который иссякает в дальней дали.

А новомодные педанты в крик:

На все есть цены. Оплати, должник

Все, что им карты мрачно нагадали —

Все ценности по ценнику тщеты!

Но эта ночь пусть сохранит до крохи

Все мысли, поцелуи, взгляды, вздохи,

Того, что в этом мире — я и ты.

Пусть наградит тебя он днем таким,

Чтоб взгляд и сердце восхищались им,

Найдя наш смертный мир вполне достойным.

Пусть видит полдень, полный духоты,

Что ты — источник силы животворной,

А полночь, полная обиды черной —

Как взорами людей любима ты.

Она умолкла.

— Да, это очень любопытно, — сказал Ник. — Кстати говоря, я тоже интересуюсь стихами американских поэтов. Мне, например, очень нравится Роберт Пэн Уоррен.

Она радостно улыбнулась.

— Да, в этой книге есть стихи Уоррена.

— Вот как? Я бы хотел прочитать тебе одно стихотворение, которое мне очень нравится. Позволь, я посмотрю.

Она передала ему книгу и, пролистав ее, он воскликнул:

— Вот, оно здесь есть, послушай. Стихотворение называется «Мир — это притча»:

Я должен спешить, я должен нестись

Куда-нибудь, где тебя нет и где

Не будет тебя никогда, я должен

Куда-то отправиться, где ничто

Реально в силу того, что только

Ничто есть реальность и сверх того

Есть море света.

Мир – это притча,

И мы — ее смысл.

Поток машин свою беготню начинает

И смысл во мне расцветает, словно бегония.

Этого я не решаюсь назвать по имени —

О, водитель, тот свет догони, ради бога,

Ибо приходит время,

Когда мы все хотим начать новую жизнь.

Все мифологии с этим согласны.

Прочитав стихотворение, Ник захлопнул книжку.

— Ну как, понравилось?

— Да, — кивнула она. — С некоторых пор я очень полюбила стихи. Они помогают мне успокоиться и прийти в себя. Я очень благодарна за это моему новому другу.

Ник с любопытством посмотрел на Келли.

— У тебя есть друг?

— Да.

— А кто он?

Она неожиданно смутилась и опустила голову.

— Мне не хотелось бы сейчас говорить об этом. Он просто мой приятель, и все.

Ник понимающе кивнул.

— Ясно.

Она суетливо сложила книги на место и, откинув со лба прядь волос, сказала:

— Я очень рада, что ты нашел время навестить меня. Тебя не было уже так давно, и я подумала, что что-нибудь случилось.

Хартли покачал головой.

— Нет, все в порядке. Келли, я вынужден был уехать из города.

Она виновато посмотрела на него:

— Надеюсь, это произошло не из-за меня? Ведь в последний раз, когда мы виделись, я, кажется, нагрубила тебе.

Он молча смотрел на нее, не сводя взгляда с ее таких для него знакомых и теперь таких далеких глаз.

— Прости, — сдержанно сказала она — это был просто нервы. Не обращай на это внимания. Сейчас все изменилось.

Он взволнованно облизнул губы.

— Да, я вижу, что все изменилось, — сказал Ник, — только не понятно, к лучшему или к худшему, я в этом пока еще не разобрался.

Она энергично кивнула.

— Думаю, что к лучшему. Я чувствую себя гораздо сильнее, а главное, у меня исчез страх.

Ник едва заметно улыбнулся.

— Я рад это слышать.

— Последнее время мы не очень-то ладили, — грустно сказала она и добавила — …к сожалению

Ник тяжело вздохнул.

— Да, к сожалению.

В этот момент дверь в палату открылась, и в комнату вошел доктор Роулингс.

— Господа, — сказал он деловитым тоном, — извините за то, что я прерываю ваш разговор, но Келли пора идти на процедуры. Я попрошу вас уйти, мистер Хартли.

— Да, я понимаю, — с неохотой сказал Ник.

Он повернулся к Келли и распахнул руки для объятия.