Заклятие Горца

— Моя.

Он не хотел смотреть правде в глаза, все время решительно преследуя ее, потому что как только он признался бы себе, что она была его родственной душой, он, возможно, отступился бы. А он был мужчиной, который никогда не отступает. Решил. Сделал. Он расплачивался за то, что приобретал. За этот грех он, без сомнений, готов был расплатиться своей душой.

И думал, что это того стоило.

— Я не хочу даже думать о том, что ты лгал мне!

— Я знаю. — Зная, что она была его половинкой, зная, что она будет жить после того как его не станет, и, несомненно, найдет себе мужа и создаст семью с каким-то другим мужчиной, он пытался оставить на ней свое клеймо, завоевать какой-нибудь маленький уголок в ее сердце.

Он должен был стать ее мужчиной. Он должен был стать отцом ее детей. Не какой-нибудь засранец из двадцать первого века, который прикасался бы к ее грудям, целовал бы ее мягкие губы и заполнял ее, но при этом никогда не стал бы идеальным для нее.

Не то, чтобы он идеально подходил для нее. Однако он должен был стать таким.

— Я ненавижу тебя за это!

Он вздрогнул, испытывая неприязнь к этим словам.

— Я знаю.

— Так что, черт возьми, ты можешь сказать в свою защиту?

Он зажал ее лицо в своих ладонях и посмотрел прямо в ее глаза.

— Четырнадцать дней, — прошипел он. — Это все что мне отпущено. Что ты