Решать тебе, дорогой!

— Поздравь меня с почином.

Тот кивнул.

Казалось, атмосфера под навесом большого шатра постепенно подогревается. Улыбки становились все ярче, голоса громче, танцы, поначалу плавные, постепенно приобретали ритмичность.

Но еще не появилось главное лицо всей затеи — Мелинда Мейвелл. Она медлила. Возможно, выдерживала паузу, как хороший актер. Или, если угодно, сценарист.

— Задерживается, — едва слышно произнес Макс, поймав очередной вопросительный взгляд Хейли. И усмехнулся.

Наконец величайшая гуру всех времен и народов — как иронично именовала ее про себя Хейли — показала себя подданным. Точнее, адептам ее диковинного учения.

О появлении Мелинды возвестил прокатившийся среди присутствующих шумок. Хейли сначала не поняла, в чем дело, но потом заметила, куда все, включая Макса, смотрят, и последовала их примеру.

Первой, кого она увидела в другом конце большого шатра, оказалась… Лавенна Лави. Вероятно, она была правой рукой Мелинды Мейвелл.

Ассистентка дантиста, подумала Хейли и усмехнулась.

Действительно, если Мелинда прежде подвизалась в роли зубного врача, то резонно допустить, что и Лавенна Лави — или как там ее зовут по-настоящему — была кем-то вроде помощницы…

Лавенна Лави отступила в сторонку, придерживая тяжелый парчовый полог, и собравшимся наконец явилась гуру.

Мелинда Мейвелл ступала царственно, с неопределенной улыбкой на полных, чувственных губах и с благостным выражением в голубых бездонных глазах.

Хейли сразу узнала Мелинду, потому что та была очень похожа на собственное, напечатанное на плакатах изображение — на тех самых плакатах, которыми были увешаны стены представительства ашрама «Цветок любви» в Сан-Франциско.

Сходство усиливало также то обстоятельство, что, как и на плакатном изображении, Мелинду с головы до ног окутывал шифон цвета морской волны — по-видимому, это был ее любимый оттенок.

Когда Мелинда подошла к креслу с резной спинкой и подлокотниками — наверняка сандалового дерева, — Лавенна Лави подняла ладонь, призывая ликующую толпу к спокойствию. В почти мгновенно воцарившейся тишине Мелинда произнесла:

— Да пребудет с вами гармония!

В ту же минуту толпа взорвалась ликованием.

Глядя на все это, вряд ли кому-то пришло бы в голову усомниться, что присутствующие обожают своего гуру — в данном случае, свою. Даже на Хейли — хоть та прекрасно знала историю Мелинды — происходящее произвело определенное впечатление.

Да что там Хейли — даже Макс, профессиональный детектив, выказывал некоторые признаки волнения!

Надо сказать, что, заметив это, Хейли нахмурилась: в ее душе шевельнулась ревность.

— Угощайтесь, мои дорогие, — сказала Мелинда Мейвелл.

И только сейчас Хейли увидела, что по всему периметру пространства большого шатра уже расстелены на полу, поверх циновок, скатерти, на которые выставляют кувшины с напитками, блюда с фруктами, овощами, отварным мясом и другой необременительной для желудка пищей. Среди гостей сновали парни и девушки с подносами, уставленными полными стаканами. Разгоряченные недавней коллективной декламацией мантр почитатели Мелинды Мейвелл припадали к питью с жадностью.

Что-то мне это напоминает, мрачно усмехнулась про себя Хейли. Просто картинка с «индийского» благотворительного приема Эмилии Ровер. А в бокалах наверняка настой диковинной амазонской травки. Ох дьявол, начинается! Сейчас и нас заставят пить…

Она напряженно следила за приближающимся к ним парнем с подносом, но перед ней вдруг возникла Шира.

— Мистер и миссис Бэнкс, прошу, следуйте за мной. С вами будет говорить гуру!

Изобразив счастливые улыбки, Хейли и Макс двинулись за Широй.

Ах как скверно, с тревогой думала Хейли. Возле Мелинды вертится Лавенна Лави. Чего доброго, узнает нас с Максом и поймет, что никакие мы не мистер и миссис Бэнкс…

Однако беспокойство оказалось напрасным — во всяком случае, пока. Еще до того, как Хейли и Макс предстали пред светлы очи владычицы ашрама, Лавенну Лави отвела в сторонку какая-то молодая женщина в сари.

— Хейли и Макс Бэнкс, — почтительно произнесла Шира, умудряясь смотреть на Мелинду Мейвелл снизу вверх, хотя они были примерно одного роста. — Прибыли сегодня.

Мелинда улыбнулась.

— А, новенькие… Очень рада. Хейли и Макс… — Она бегло скользнула взглядом по Хейли и задержала его на Максе. — Хейли и Макс… Очень, очень приятно…

Боже правый, куда она смотрит?! — изумленно подумала Хейли.

Взгляд Мелинды был устремлен на пах Макса. А именно, на обозначенный под тканью брюк бугорок.

— Мы с женой в восторге от вашего учения, гуру! — с несколько наигранными нотками восхищения произнес Макс.

Та полюбовалась на его мощные бицепсы и проворковала:

— Для вас просто Мелинда, формальности ни к чему.

— О, благодарим вас! — воскликнул Макс. И тут же добавил, словно решив сразу перейти к делу: — Мы хотим сделать посильный финансовый вклад в ваше благородное дело.

Увидев появившийся в его руках конверт, Мелинда сделала знак Шире. Затем улыбнулась Максу — ему одному, Хейли как будто здесь и не было.

— Шира возьмет.

Сначала та взяла со столика два стакана с напитком. Один подала Мелинде, которая к этому времени встала с резного кресла. С другим Шира направилась к Хейли.

— Прошу, угощайтесь, — с некоторой вкрадчивостью произнесла Мелинда, улыбаясь Максу.

— Берите! — шепнула ему Шира, забирая конверт с деньгами и вручая другой стакан Хейли. — Угощение из рук гуру — большая честь!

Максу осталось лишь шагнуть вперед и взять предлагаемый бокал.

— Я просто счастлив!

— Пейте, — негромко сказала Мелинда. И наконец вспомнила о Хейли: — И вы, милая моя.

Прекрасно зная, что находится в стаканах, оба тем не менее сделали два-три глотка.

— Еще, — сказала Мелинда. — До дна!

Спорить не приходилось.

Когда минуту спустя Шира забрала у Хейли и Макса пустые стаканы, в руках Мелинды появились белые агатовые бусы.

— Наклоните голову, Макс.

Он выполнил просьбу, и Мелинда собственноручно надела на него бусы.

— Вот так… Замечательно.

— Благодарю вас!

Вероятно, это некий знак принадлежности к кругу избранных, догадалась Хейли. Или принадлежности лично Мелинде?

От этой мысли ей стало плохо…

— Много не ешь, — едва слышно предупредил Макс, когда Шира усадила их с остальными — на циновку перед длиннющей, уставленной блюдами скатертью. — Думаю, травка здесь всюду.

— Да-да…

У Хейли уже слегка кружилась голова — то ли напиток начал действовать, то ли от обилия курящихся благовоний и цветочных запахов, то ли от тревоги, вызванной явным интересом Мелинды к Максу, то ли от всего сразу.

Стремясь немного отвлечься от обилия мыслей, Хейли огляделась по сторонам и увидела, что обитатели ашрама уже веселятся напропалую. Раскрасневшиеся, с блеском в глазах, они нараспев повторяли мантру. Над импровизированным столом волнами прокатывалось:

Все это смешивалось с перемежающимися звуками тамтамов и ситара. Позже кто-то затянул песню, которую подхватили все находящиеся в большом шатре. В ней тоже говорилось о гармонии и Вселенной.

Именно тогда Хейли заметила, что многие начали обниматься, иные целовались, а некоторые парами поднимались из-за стола. На возвышающихся то тут, то там помостах появились танцовщицы — все как одна в светлых туниках, с распущенными волосами и гирляндами цветов на Шее. По мнению Хейли, некоторые признаки свидетельствовали о том, что под туниками на девушках ничего нет.

Эта догадка странным образом взбудоражила Хейли, хотя сами девушки здесь, разумеется, были ни при чем.