Дыхание земли
Дыхание земли читать книгу онлайн
Пятая книга из цикла романов о жизни Сюзанны, молодой красавицы-аристократки. Первые четыре книги – «Фея Семи Лесов», «Валтасаров пир», «Дни гнева, дни любви», «Край вечных туманов – вышли в издательстве в 1994 г.
Прежнее увлечение и новая любовь, тяжелая болезнь сына и неожиданное спасение, измены, разочарования и, наконец, счастливое замужество – вся эта череда жизненных удач и тяжких ударов судьбы привлечет внимание читателей.
Любителям увлекательного сюжета, занимательного чтения.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
– Что же делать? – прошептала я, ломая руки.
Жан застонал так протяжно и жалобно, что я отпустила его и не мучила больше осмотром. Все, впрочем, и так было ясно. Поднявшись, я стала ходить взад-вперед по комнате, сжимая пальцами виски. Я не представляла, что делать. Я ничего не могла… Но надо было что-то предпринять, иначе… иначе… о, мне было даже страшно подумать, что будет иначе!
Вошла Маргарита. Блуждающим взглядом я посмотрела на нее.
– Пять часов вечера уже, – произнесла она. – Давайте-ка я вас сменю.
Я покачала головой.
– Нет, я не хочу… Маргарита, ведь ему все хуже и хуже!
– Вы уверены?
– Он просто задыхается! И дышит так хрипло!
Она молчала. Я произнесла с яростью в голосе:
– Будь проклят этот коллеж! Будь прокляты все тамошние воспитатели! Будь проклята я сама, что отдала туда Жана!
Маргарита задумчиво сказала, словно не услышала моих слов:
– Надо дать ему остатки отвара, мадам. Помните, ведь ему как будто полегчало тогда.
– Да, да… Надо сделать все, что можно!
В комнату заглянула бледная встревоженная служанка.
– Что еще такое? – вскричала я, не владея собой.
– Брике вернулся, ваше сиятельство.
– Он привез врача?
– Нет, мадам. Он искал его повсюду, чуть не загнал лошадь… Никто не знает, куда подевался доктор д'Арбалестье.
Я в отчаянье заломила руки. Мне казалось, я сойду с ума от всего этого.
– Пусть Брике снова ищет! Пошлите еще кого-нибудь ему на помощь! Ребенок умирает, разве вы не видите?! Делайте все, что только в силах человеческих!
Жан сделал усилие и проглотил немного горячего отвара. Сейчас глотание для него было мучительнейшей процедурой. У меня, впрочем, было мало надежды на отвар. Я вспомнила о порошке, который рекомендовал толстый доктор из Ренна, и прибегла к нему как к единственному спасительному средству. Не щадя ребенка, я заставляла Жана пить, надеясь, что это пойдет ему во благо. Судорога прошла по всему телу мальчика. Он вдруг открыл глаза и взглянул на меня. Я застыла от ужаса, увидев, сколько жара, боли, страдания было в этих ввалившихся пылающих глазах.
Он на миг пришел в себя, это я поняла.
– Ма, это ты, – прошептал он полуутвердительно. Дыхание давалось ему с трудом. В какое-то мгновение он задрожал в моих объятиях и так напрягся, что мне показалось, он вот-вот умрет; сердце у меня облилось кровью.
– Это я, маленький мой. Я всегда с тобой.
– Ма… спаси меня, пожалуйста!
Эти слова пронзили мне сердце, душу, пронзили всю меня. Я на миг так ослабела, что чуть не упала в обморок рядом с Жаном. Казалось, даже кровь остановилась у меня в жилах. Ценой невероятного усилия мне удалось перебороть себя и уложить ребенка, укрыть его одеялами.
– Жан, милый мой, я спасу тебя. Обязательно. Верь мне. Сейчас приедет доктор.
Мне казалось, я услышала какой-то шум во дворе и, шатаясь, сошла вниз. Оказалось, что вернулся Люк. Он искал доктора д'Арбалестье повсюду, был даже в Сен-Бриё, но никто не знал, то ли врач находится у какого-то больного, то ли вообще уехал из Бретани. Я нашла в себе силы послать другого человека снова на поиски и подняться наверх, к сыну. Там я стала на колени и пробормотала слова из молитвы. Голос у меня слабел, голова шла кругом, и вскоре я поняла, что не помню молитвы до конца. Или просто не могу вспомнить. Слова Жанно звоном раздавались у меня в ушах: «Ма… спаси меня, пожалуйста!» Особенно это последнее слово – такое по-детски беспомощное. Обессилев, я рухнула на пол, закрывая лицо руками, и слезы заструились у меня по щекам.
– Пусть я умру, – прошептала я одними губами. – Пусть я умру, Господи! Пусть он поправится!
На этот раз Маргарита не тревожила меня и не пыталась ободрить. Я сама не знала, сколько вот так пролежала на полу ничком, оцепенев от отчаяния. Я слышала дыхание Жанно – громкое, прерывистое, хриплое. И еще его стоны, каждый из которых разрывал мне душу. Мне казалось, что сердце у меня останавливается. Мало-помалу становилось темно. Сумерки заполняли комнату, надвигались, как что-то страшное, неотвратимо-зловещее. Сам приход ночи казался мне предвестником несчастья.
Снова шум донесся со двора. Как будто топот копыт. Я насилу встала – сначала на колени, потом на ноги. В комнату заглянула Элизабет. Я безмолвно уставилась на нее.
– Кантэн привез доктора, мадам.
От неожиданности я подалась назад, так, что Маргарите пришлось поддержать меня, иначе я бы упала. Кантэн привез доктора – именно Кантэн, на которого я меньше всего надеялась!
– Вот видите, – проговорила Маргарита. – Бог и услышал вас.
Я поглядела на нее, медленно уясняя ее слова. Потом воскликнула с жаром:
– Да! Да! Ты права! Я ведь молилась! Не может быть, чтобы Господь оставил мальчика!
Врача, которого привез Кантэн, я раньше никогда не видела. Тощий, высокий, с воротником, обсыпанным табачными крошками, он быстро вымыл руки и прошел к ребенку. Я нашла в себе силы пробормотать:
– Как мужественно с вашей стороны, сударь… то, что вы приехали в такой час.
Он ничего не ответил, склоняясь над мальчиком. Я напряженно следила за каждым его жестом. Резким движением запрокинув Жану голову, он заставил его разжать зубы и открыть рот. Ребенок застонал так, что я чуть не сорвалась с места, чтобы оттолкнуть врача. Маргарита удержала меня сердитым взглядом. Доктор некоторое время внимательно что-то рассматривал, потом оставил Жана и чертыхнулся.
– Что? – пробормотала я дрожащим голосом. – Что вы ска…
– Это дифтерия, сударыня.
Это слово потрясло меня. Оно звучало как смертный приговор, как эпитафия. Расширенными глазами, в которых застыл ужас, я смотрела на врача, не произнося ни слова. Он сказал так, будто отрубил, ничуть не заботясь о том, чтобы смягчить значение своих слов:
– Ребенок умрет. Это дифтерия.
– Умрет? – переспросила я, не вполне осознавая то, что слышу. – То есть… вы не можете помочь?
– Ни я, ни кто-либо другой… Только чудо. Молитесь.
– Молиться? – снова переспросила я.
– Да. А еще, если хотите, я могу дать ребенку морфий. Так он будет меньше мучиться, когда начнется удушье.
Я не понимала, о чем он говорит. Что имеет в виду? Что же он за врач, если не может помочь, если сразу опускает руки? Нет, я не верила в это. Я обернулась к Маргарите, чтобы в ней найти поддержку. Мне казалось, она опровергнет слова врача. Пламя свечей запрыгало перед моими глазами. Лицо доктора, худое, вытянутое, казалось сейчас лицом Сатаны. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не произнесла ни звука. Мне казалось, будто кто-то ударил меня по голове, по самому солнечному сплетению. Всё вокруг словно закружилось. Я потеряла сознание и, уцепившись за руку Маргариты, тихо сползла на пол.
3
Наступил мрак. Вернее, наступила ночь, но она была так страшна своей темнотой, что я была не в силах называть ее ночью. Раздался бой часов, звоном отозвавшийся в моем мозгу.
– Мужайтесь, – услышала я голос врача.
– Нет… Я лучше умру.
– Вы молоды. А дети часто умирают.
Мне казалось возмутительным то, что он говорит. Да как он смеет приравнивать Жана ко всем остальным детям? Неужели он не понимает… какой Жан особенный? Такого ребенка нельзя ни с кем равнять! Он мой! И я не дам ему умереть, ни за что!
Не глядя на меня и собирая инструменты, врач произнес:
– Что вы скажете насчет морфия?
– Вы хотите усыпить моего ребенка? Убить его?
– Я хочу облегчить его страдания.
– Я запрещаю вам это.
– Что ж… Ничего иного я предложить не могу. Медицина в этом случае бессильна.
– Вы уезжаете?
– Да. Здесь сейчас нужен не я, а священник.
Я едва удержалась, чтобы не ударить его. Только таких слов мне и не хватало! Я рванулась к звонку, с силой тряхнула его и сказала вошедшей экономке:
– Проводите этого господина. И заплатите ему за его услуги.
Дверь за ними закрылась. Мне показалось, что я чувствую облегчение от ухода этого человека. По крайней мере, никто не станет твердить мне на ухо, что Жан умрет. Это просто невероятно. Это не может быть правдой. И мне не нужны вороны, накликающие беду!