Идеальная жена

— Должна сказать, что для девушки, вызвавшей такой скандал, ты выглядишь хорошо.

— Пожалуйста, мама, от твоих слов у меня болит голова.

— Не груби матери, — сказала Франсин таким тоном, словно Энн все еще была двенадцатилетней девочкой. — Я требую объяснений по поводу статьи полковника Манна.

— Почему бы тебе не потребовать объяснений у самого полковника Манна, мама?

Франсин изумленно уставилась на дочь.

— Ты стала такой грубой, Энн. Наверное, ты заслуживаешь своего положения. Но наша семья этого не заслуживает.

— Мне очень жаль. — Энн сжала ладонями виски. — Прости. Последние несколько дней были для меня очень трудными.

— Да, не сомневаюсь. Я чуть не заболела, — сказала Франсин, грациозно падая в ближайшее кресло. — Мы должны поправить ущерб, нанесенный репутации нашей семьи этой статьей. Скажи мне, Энн, это правда?

— Да. Но я ездила туда из лучших побуждений и не думала, что мой визит получит огласку. Видишь ли, мама, Беа и я разработали замечательный «план» мести мистеру Оуэну, — сказала Энн и начала пересказывать весь их невероятный план. — Я поехала на Джеймстаун, чтобы вырвать у него признание в любви и отказать ему. Но случилось так, что я тоже призналась ему в любви.

— Да?

— Да. Генри попросил меня выйти за него замуж, и я думаю, что приму его предложение.

Франсин неуверенно улыбнулась, как будто взвешивая, хорошо ли будет для семьи, если Энн снова выйдет замуж за Генри.

— Ну, тогда все хорошо. Если бы только не эта ужасная статья полковника Манна. Я поговорю с твоим отцом. Я уверена, когда он узнает, что ты помолвлена, все будет забыто и прощено. Напиши мне, дорогая.

— Ты уезжаешь?

— Конечно. Я все еще не могу показываться в этом городе. — Она трагически вздохнула. — Я так скучаю по Теннисной Неделе… Ах, ну да ладно. Возможно, в следующем сезоне, когда ты будешь замужем и наше доброе имя будет восстановлено. Пожалуйста, постарайся хорошо себя вести, Энн. Ах, я пришлю тебе кое-что к свадьбе. Я очень надеюсь, что твой отец согласится на ней присутствовать. — С этими словами мать распрощалась, оставив Энн с таким ощущением, будто она съела целую коробку лакричных [2] леденцов.

Офис Генри окнами выходил на его яхтостроительное предприятие. Это была небольшая комната под самым потолком большого склада, который Генри арендовал уже в течение четырех лет. Воздух внутри был густым от запаха стружек, лака и моря — склад стоял на сваях прямо над водами ньюпортской бухты. Рабочие наводили последний глянец на восемнадцатиметровую яхту, которую заказал один бизнесмен из Филадельфии, ни дня в своей жизни не ходивший под парусами и, похоже, собиравшийся использовать судно в качестве ночного клуба. По крайней мере, он заказал только парусное оснащение и отказался от парового двигателя. Генри работал над новым проектом, когда стук по косяку открытой двери прервал его размышления.

— Генри Оуэн?

Генри поднял голову и увидел перед собой человека, замершего в вызывающей позе. Он был одет в шоколадно-коричневый пиджак, из-под которого виднелся ярко-зеленый жилет и кремовые брюки, достаточно короткие, чтобы выставить на всеобщее обозрение красные носки.

— Андрэ Леклер. Я работаю…

— Я знаю, на кого вы работаете. А теперь можете уходить. Вас сюда не приглашали, — сквозь зубы процедил Генри, потушив сигару, которая дымилась в пепельнице на столе. Угроза в его взгляде читалась так ясно, что только дурак мог этого не заметить.

Леклер вовсе не был дураком. Он отступил на шаг, вынул руки из карманов и выставил их ладонями вверх, демонстрируя свою сомнительную открытость.

— Я пришел к вам с самыми добрыми намерениями. Видите ли, Я знаю кое-что такое, что могло бы вас заинтересовать. Одну сплетню, которая должна появиться в следующем выпуске колонки полковника Манна.

Генри встал, упершись кулаками в крышку стола.

— Мне наплевать на полковника Манна и на его колонку.

— Но то, что я хочу сообщить, вас непременно заинтересует, — сказал Леклер, разглядывая свои ногти. — Нет. Убирайтесь.

— Хорошо, хорошо, — попятился к двери Леклер. — Но если бы девушка собиралась сделать из меня дурака, я бы постарался не сообщать об этом всему свету. Вы понимаете, о чем я говорю?

Несмотря на все свое отвращение к Леклеру, Генри заинтересовался. Совершенно ясно, что этот человек намекает на Энн, а Генри категорически не желал, чтобы ее доброе имя снова трепали в мерзкой колонке сплетен полковника Манна. Он интуитивно чувствовал, что очень неприятная статья в прошлом номере «Саунтерингз» о том, что Энн ездила в «Морской Утес», померкнет в сравнении с тем, что Манн планирует опубликовать сейчас. Генри заподозрил, что абсолютно беспринципный Манн сам прислал Леклера, чтобы тот попытался выудить деньги за свое молчание.

— Продолжайте, — сказал Генри, усаживаясь за стол.

Леклер взял один из стоявших вдоль стены стульев и удобно уселся напротив Генри.

— Два дня назад полковника Манна посетила некая миссис Фостер. Она является матерью Энн Фостер. Она была очень расстроена статьей о том, как ее дочь навещала вас на острове. Она хотела, чтобы мы написали что-нибудь положительное о ее дочери, как мы это делали для дочери Дамберов прошлым летом.

Генри слышал об этой истории с дочерью Дамбера, которую один из шпионов Манна застал где-то наедине с ее женихом после полуночи. Отец девушки вынужден был заплатить огромную сумму за три положительных отзыва о своей дочери, чтобы восстановить ее репутацию. Всем было известно, что за определенное вознаграждение полковник Манн соглашался пренебречь своей журналистской этикой и оставить ее у дверей банка.

— Похоже, мисс Фостер вас разыгрывает, — противно захихикал Леклер.

— Вот как?

— Она изображала влюбленность, чтобы посмеяться над вами. Хотела отомстить за оскорбление, которое вы ей нанесли. Ее дорогая матушка рассказала, что мисс Фостер ездила на Джеймстаун, чтобы получить от вас предложение о замужестве, а потом отказать вам. Масляные глазки Леклера сузились. — А теперь скажите мне, мистер Оуэн, девушка приняла ваше предложение?

Генри вскочил так резко, что опрокинул стул.

— Убирайтесь ко всем чертям! — взревел он.

— Это же просто жестоко, мистер Оуэн. Девушка та нехорошо поступает с таким прекрасным джентльменом, как вы. Полковник Манн не хотел бы обижать такого человека, как вы, но у него есть определенные обязательства…

— Сколько?

Леклер широко улыбнулся, сверкая золотыми коронками, но тут же убрал свою улыбку, взглянув на Генри — он выглядел как человек, собравшийся драться — ладони сжаты в кулаки, стальной взгляд.

— Я не совсем уверен, что правильно понял вас, — заерзал Леклер на стуле.

— Сколько Манн хочет за то, чтобы эта статья не появилась в «Саунтерингз», — спросил Генри вкрадчивым тоном.

— Десять тысяч.

Генри сделал вид, что раздумывает. Он даже вытащил чековую книжку.

— Десять тысяч, вы говорите?

— Это выгодная сделка, — захихикал Леклер.

Генри выписал чек и твердой рукой протянул его Леклеру. Леклер взял чек, посмотрел на него и побледнел. В той строке, где должна была бы быть проставлена сумма, четким почерком были написаны три слова: «Идите к черту». Когда Леклер поднял голову, Генри схватил его за лацканы пиджака, сдернул со стула и припечатал к стене с такой силой, что у Леклера искры из глаз посыпались. Генри прорычал ему в самое лицо:

— Передайте эту записку полковнику Манну. Скажите ему, что если я увижу, хоть одно слово об этой чепухе, и позабочусь о том, чтобы он в своей жизни больше не написал ни одной буквы. И я Господом Богом клянусь, что это не угроза, а обещание.

Генри отпустил Леклера и принялся брезгливо вытирать руки носовым платком, как будто пытался очистить их от грязи.

Леклер одернул свой пиджак в тщетной попытке сохранить хоть какое-то достоинство.