Лили и майор

— Не совсем все, — возразил Калеб, снова заставляя Лили краснеть.

— Неужели каждый наш разговор обязательно должен свестись к этому?

— Я думаю, что, если ты находишь возможным заниматься со мною любовью где угодно, ты не должна уклоняться от разговора со мной о нашем будущем. — С этими словами Калеб извлек кольцо из коробки, взял ее левую руку и надел кольцо на палец.

Лили испуганно посмотрела по сторонам, не слышал ли их кто-нибудь в ресторане. К счастью, зал был полупустым и клиенты сидели достаточно далеко от них.

— Не стоит быть таким самонадеянным, — раздраженно заметила она, стараясь стащить кольцо с пальца. Но оно оказалось чуть-чуть меньше ее размера и никак не желало сниматься.

— Кольцо тебе очень подходит, — заметил Калеб, и Лили увидела в его глазах торжество.

— Я сниму его, даже если для этого мне придется отрезать палец, — заявила она, с грохотом отодвигая стул и собираясь покинуть ресторан.

— Только попробуй встать, и я устрою такую сцену, которую ты запомнишь до конца своих дней, — пообещал Калеб.

— Я не хочу выходить за тебя замуж, я не хочу переезжать в Пенсильванию, так почему бы тебе просто не оставить меня в покое?! — воскликнула Лили, все же усевшись обратно.

— Потому что я люблю тебя, — выпалил Калеб, и вид его красноречиво говорил о том, что он не меньше, чем Лили, удивлен собственным признанием.

— Прости, что ты сказал?

— Ты прекрасно слышала меня, Лили.

— Ты сказал, что любишь меня. Это правда?

— Да. — И Калеб запустил в волосы свою пятерню.

— Это только слова, — заявила Лили, пристально глядя ему в глаза и на мгновение позабыв о своих попытках снять кольцо. — Это ловушка или что-то в этом духе.

— Поверь же мне, — горько рассмеялся Калеб, — это не ловушка, это факт: я намерен прожить вместе с тобой ближайшие лет пятьдесят.

И тут Лили ужасно захотелось ответить согласием на его предложение. Она хотела по праву лежать в одной постели с этим мужчиной, сгорая от его ласк. Она хотела рожать ему детей. Она хотела быть с ним, когда он радуется и даже когда он гневается. Но она вдруг испугалась. Рано или поздно она все равно оттолкнет Калеба от себя, как когда-то ее мать оттолкнула отца Лили. И она кончит свою жизнь пьянством, а то и проституцией, подобно Кэтлин. Разве не встала она уже на эту скользкую дорожку? Калеб хвастается, что может овладеть ею когда и где ему угодно, и он прав. Боже, этак ведь может дойти и до того, что Лили причинит зло своим собственным детям.

Мысль о том, что она может уподобиться своей матери, поразила Лили. Слезы позора и ужаса ослепили ее. Она резко вскочила и, не обращая внимания на Калеба, вернулась в лавку.

Утреннее чудесное настроение Лили сменилось унынием.

К полудню она купила все, что ей было нужно, включая лес для постройки дома, договорилась о доставке и не спеша пошла к дому Руперта.

Брата, конечно, не было дома — ведь занятия в школе еще не кончились. Калеба тоже. Голова у Лили раскалывалась, и она прилегла на узенькую койку в уголке кухни, где спала в те годы, когда жила с Рупертом.

Лили была уверена, что ни одна женщина в мире не умудрялась пасть столь низко, как она.

Подремав около часа и почувствовав себя немного лучше, Лили подошла к раковине и принялась намыливать палец. Но подаренное Калебом кольцо не снималось.

Отчаявшись, Лили обратилась к настенному календарю и произвела некоторые подсчеты. От их результата у нее снова заболела голова и потемнело в глазах. Она может быть беременной.

Сердце подсказывало Лили поскорее разыскать Калеба, признаться ему в любви и выйти за него замуж, но ее страхи были сильнее. И они твердили ей, что история повторяется: она становится второй Кэтлин.

Лили обладала сильным характером и редко плакала, но перспектива прожить жизнь своей матери оказалась большим, чем то что Лили была способна перенести. Она уселась за рабочий стол Руперта, уронила голову на руки и разрыдалась.

Наступило время ужина, а Калеб так и не появился, и в сердце Лили закралась тревога, хотя она и пыталась успокоить себя тем, что он наконец-то ее покинул.

Руперт с аппетитом поглощал приготовленный Лили ужин, а ей кусок не шел в горло. Она бесцельно гоняла по своей тарелке ломтик тушеного мяса, вздрагивая при каждом звуке, доносившемся с улицы: а вдруг это Калеб?

— Наверное, майор Холидей уже находится на пути в форт Деверо, — заметил Руперт, подцепив с блюда очередную порцию мяса.

— Он не может уехать, не попрощавшись со мной, — выпалила Лили и тут же пожалела об этом.

— Ты удивляешь меня, Лили, — приподнял Руперт одну бровь. — Ты гонишь его, а потом высматриваешь в окно. Ты его любишь или нет?

— Ты тоже удивляешь меня, Руперт, — возразила Лили, покраснев. — Я ожидала, что ты хотя бы разгневаешься, узнав, что мы с ним натворили, а ты обходишься с ним как с некой титулованной особой.

— Я знаю, что ты не взбалмошная дурочка, Лили, — после долгого размышления ответил Руперт. — Я слишком долго жил с тобой рядом. И если уж ты позволила себе близость с майором — а судя по всему, так оно и есть, — значит, ты его любишь.

— Или это значит, что я такая же, как моя мать, — с неподдельным отчаянием подхватила Лили. Глаза ее были полны слез, когда она безнадежно взглянула на Руперта. — Она тоже позволяла себе близость с мужчинами, а потом отпускала на все четыре стороны. Всех мужчин подряд.

— Ты была с кем-то еще, кроме Калеба?

— Конечно же нет!

— Ну, значит, это другое. Кэтлин была Кэтлин, а ты — Лили, и вам двоим никогда не слиться в одно.

— А вот я боюсь, что это может произойти, — вздыхая и вытирая глаза, сказала Лили. — Кстати, если мама смогла разыскать меня, она могла разыскать и Эмму, и Каролину.

— Вполне вероятно, — кивнул головой Руперт. Он прочел полученное Лили письмо еще в день ее приезда. — Ты не думаешь о том, что тебе стоит съездить в Чикаго, Лили?

— Ох, я и сама не знаю, — растерянно покачала она головой. — Калеб совсем меня смутил…

— Я вижу, он подарил тебе кольцо, — заметил Руперт, глядя на блестевший на пальце у Лили бриллиант.

— Мне приходится носить его лишь потому, что оно не слезает с пальца.

— Так зачем же ты его надела?

— Не я надела — Калеб, — вздохнула Лили.

— Понятно. Вот мы и вернулись к вопросу, ответа на который ты так старательно избегаешь. Ты любишь Калеба, Лили?

— Да, — устало созналась Лили, опуская голову. — Я думаю о нем с утра до вечера, и меня постоянно бросает то в жар, то в холод. А иногда даже живот сводит.

— Это любовь, все верно, — подтвердил Руперт, может быть, чересчур уверенно для молодого школьного учителя, который лишь намеревается обзавестись женой. — И ты не хочешь выходить за него замуж, потому что боишься уподобиться своей матери?

Лили хотела было рассказать, как несдержанно и даже разнузданно ведет она себя, когда бывает близка с Калебом, но тут же подумала, что с мужчиной нельзя обсуждать столь деликатные подробности.

— И не только поэтому, — сказала она. — Сердце велит мне оставаться здесь и продолжать поиски сестер. А Калеб собирается уйти в отставку и вернуться в Пенсильванию. Если я выйду за него замуж, это изменит всю мою жизнь.

— Любовь часто проделывает подобные шутки.

— Но почему именно я из нас двоих должна все бросить и изменить в своей жизни?! — возмутилась Лили. — Почему не Калеб?

— Я понял, в чем ваша проблема, — перебил ее Руперт. — Никто из вас не умеет менять однажды принятое решение. И мне кажется, что тебе лучше остаться здесь и заняться своими делами, а ему предоставить возможность вернуться на Восток. Может быть, ему повезет и он встретит там симпатичную девушку и позабудет о тебе.

— Он не сделает ни того, ни другого, — горячо возразила Лили. При одной мысли о сопернице кровь забурлила у нее в жилах. — Он обязательно придумает причину, по которой ему надо будет остаться здесь. Я знаю, что именно так он и сделает.