Долгожданная встреча (СИ)

Затуманенным взглядом он увидел, как Алекс покидает кабинет и поспешно произнёс хриплым голосом:

- Не говори Вики о нашем разговоре.

***

Тори не могла уснуть, беспокойно ворочаясь в своей постели. Слишком многое произошло за этот день, слишком многое она пережила. Сердце до сих пор замирало от ужаса, когда она думала, что могла бы потерять Себастьяна. Судьба то и дело насмехалась над ней, посылая всё новые испытания, проверяя её на прочность. Но так больше продолжаться не могло. Её любовь к Себастьяну не должна была стать трагичной. Её любовь должна была найти выход, освобождение. Она должна была заполучить его. И чем дальше, тем труднее становилось сделать это.

Понимая, что ни за что на свете не заснет, Тори встала, накинула на ночную рубашку бледно-розовый шелковый пеньюар и направилась к двери. Ей нужно было хоть чем-то занять себя, чтобы успокоиться и перестать думать о Себастьяне. Но воспоминания о его крепких объятиях, нежных словах и неожиданной улыбке продолжали бередить ей душу и вызывали в ней такую невыносимую тоску по нему, что она умирала от желания оказаться рядом с ним.

Спустившись вниз, Тори направилась к библиотеке. Она намеревалась взять какую-нибудь скучную толстую книгу, способную на какое-то отвлечь её от мыслей о нём. Вот только Тори сомневалась, что в мире существовало хоть что-то, способное отвлечь её от Себы.

Душевная тревога и смятение не отпускали её, но Тори заметила полоску света, выбивающуюся из-под дверей библиотеки. Неужели там кто-то был? Может слуги забыли потушить свет? Скорее первое, но кому ещё не спиться в такую тихую, умиротворённую ночь? Недолго думая, она открыла дверь, вошла и закрыла её за собой.

И замерла от открывшейся перед ней картины.

В кресле, стоявшем возле большого стола из красного дерева, сидел Себастьян в белой рубашке, расстегнутой у ворота. Склонив голову, он выпрямил ноги перед собой и сжимал в лежащей на подлокотнике руке какую-то бумагу. Другая рука покоилась на ровно поднимающейся и опадающей груди.

Он спал!

Это было так неожиданно, что Тори застыла у дверей, не смея шевелиться. Впервые в жизни она видела, как он спит. И эта картина поразила её в самое сердце. Она зачарованно смотрела на его неподвижную, мощную фигуру, растрёпанные тёмно-каштановые волосы. Лицо его было расслаблено, и суровость сменилась безмятежностью. Но даже в таком состоянии от него исходила такая боль, он выглядел таким уязвимым, таким ранимым и таким одиноким, что защемило в груди. И ей хотелось коснуться его, обнять и прогнать все его страдания, которые сама же невольно, а быть может и осознанно обрушила на него.

Тори шагнула к нему, чувствуя учащённое биение сердца. Впервые у нее была возможность изучить его всего без страха разоблачения. Расстегнутая рубашка позволяла беспрепятственно разглядеть загорелую шею и верхнюю часть груди, усыпанную редкими чёрными волосами. Чёрные бриджи обтягивали длинные, сильные ноги. В очередной раз её поразило то, каким могучим он стал за пять лет разлуки. Тори знала, что он прекрасен, но, только остановившись перед ним, поняла, что он просто неотразим.

Голова его была слегка повернута набок, и тёмные волосы падали ему на лоб. Тени в комнате скрывали почти всю левую половину его лица, но даже это не помешало Тори увидеть белый шрам, пересекающий весь его левый висок.

Отметина, которая всегда будет напоминать о её грехах.

Чувство вины захлестнуло её. Боже, что она сделал с ним? Тори знала, что никогда не сможет вымолить у него прощения. Она знала, что он, возможно никогда не сможет простить её, но у неё всё же осталось то, чем она могла бы возместить нанесённый ущерб.

Она могла попытаться прогнать его страдания своими прикосновениями, могла бы своими поцелуями забрать себе его боль. Она могла бы тем самым хоть немного унять потребность своего сердца в нем. И, недолго думая, Тори потянулась к нему, чувствуя ком в горле. Но совершенно не была готова к тому, что последовало дальше.

Словно почувствовав нависшую над ним опасность, Себастьян бросил вперёд свободную руку и схватил её запястье за долю секунды до того, как она смогла дотронуться до него. Тори вздрогнула и замерла на месте, не смея дышать.

Зеленые глаза распахнулись, и он посмотрел на неё тем самым своим сурово-тяжелым взглядом, от которого мурашки побежали по спине. Даже резкое пробуждение не помешало ему понять, кто стоит перед ним. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы убедиться, что она не собирается причинить ему вред. Себастьян долго взирал на неё, словно не мог поверить в то, что она не плод его воображения, и когда уверовал в реальности происходящего, он медленно выпрямился в кресле и выдохнул одно единственное слово:

- Виктория.

У неё запершило в голе от той мучительной нежности, с которой он произнёс её полное имя. Он никогда не называл её так, потому что они условились звать друг друга особыми именами с первой же встречи.

Но иногда, очень редко, при очень сильном волнении, он забывал о своём обещании. И в такие минуты Тори казалось, что он вкладывает в одно это слово нечто большее, чем просто имя. Она не представляла, что способна любить его сильнее, но сейчас безграничная любовь к нему просто душила её. Приподняв свободную руку, она осторожно коснулась его щеки и хрипло молвила:

- Милый.

Листок бумаги, зажатый его пальцами, бесшумно упал на пол. Он ослабил хватку, но не убрал от неё свою руку. Глядя ей прямо в глаза своими тёмными, вызывающими дрожь, глазами, Себастьян притянул её к своей груди. Он даже не мог мечтать о таком подарке, который послали ему небеса, но не смог бы сейчас отказаться от неё даже под страхом смерти.

Себастьян думал, что это сон, что он бредит, как это бывало много раз в прошлом, но она была настоящей. Боже, ему явился бесподобный ангел с распущенными золотистыми волосами и в белом, почти прозрачном одеянии! Она была так прекрасна и пленительная, что он с трудом мог дышать.

- Виктория, - снова прошептал он, усадив её к себе на колени.

Она даже не подумала возразить, полностью захваченная им. И тогда Себастьян, запустив пальцы в шелковистые волосы, привлёк её к себе и прижался к её губ своими.

Тори показалось, что весь мир вокруг них перестал существовать. Она тут же прильнула к нему, желая его поцелуев всем своим существом. Всю жизнь она хотела только его поцелуев и никогда не пыталась отказаться от них, когда бы он их не предлагал ей. И этот поцелуй не было исключением.

Упоительный восторг ударило ей в голову. Освободив руку, Тори обняла его за шею, раскрывая уста. И он тут же воспользовался этим, нырнув к ней в рот своим горячим языком. Сладкий трепет пронзил её до самых пальцев ног. Глаза медленно закрылись, и Тори растворилась в его поцелуе, переплетаясь с его языком.

Его объятия стали крепче. Дыхание обжигало. Он обхватил её талию дрожащими руками и до предела вжал её в себя. Тори казалось, что он заключает её в клетку из собственной плоти, что пытается захватить каждую клеточку её тела. Но ей было всё равно. Сейчас он мог сделать с ней всё, что бы ни пожелал. Она лишь хотела, чтобы он не останавливался. Чтобы ни на миг не переставал целовать её. И он целовал. Целовал так крепко и ненасытно, что задрожал каждый оголённый нерв души.

В какой-то момент, когда ей стало казаться, что она вот-вот задохнется, Себастьян поднял её на руках и поднялся сам. Он не отпускал её губы даже тогда, когда опустился на колени и положил на мягкий ворсистый ковер свою драгоценную ношу. И лег на неё сверху. Ощутив его тяжесть на себе, Тори затрепетала ещё больше. Это было так необычно, так волнующе и так интимно. Впервые ей была дана возможность почувствовать его всего! Каждый мускул, каждый контур. Она могла бы завернуться в него и остаться с ним навсегда. Боже, это было слишком большое искушение!

Жар его поцелуев стал медленно заполнять всё её тело. Ей казалось, что она плавится под ним, пока он испивал её губы, почти поглощая их. Тори задыхалась, не в силах вместить в себя тот огонь, то странное нарастающее в груди чувство, которые он будил в ней. Поэтому, схватив его покрепче за плечи, она выгнула спину и издала тихий стон.