Венера и воин

Валериус не имел ничего против образованных женщин. Он гордился тем, что Ромелия умна и начитанна и умеет обращаться с цифрами. Это было важно для ведения огромного хозяйства в имении. Но ее самоуправство и не знающий удержу язык пятнали его репутацию.

– Мы расположимся в «Слоне», это хорошая гостиница, чистая и приличная. Одну ночь ты вполне выдержишь. Если бы ты не настояла на носилках, то мы бы поехали в экипаже, и тогда у нас было бы на три ночевки меньше.

Он выразился достаточно ясно, и теперь настала очередь Ромелии рассерженно замолчать.

Вечером они добрались до гостиницы «У красного слона», она располагалась в половине дня путь от Капуи. Нельзя было не заметить большую вывеску с красным слоном, висевшую над дверьми. Когда хозяин увидел, что роскошная процессия останавливается перед его гостиницей, он выбежал на улицу и кинулся с глубокими поклонами к Валериусу.

– Добро пожаловать, высокий господин, вступи в мое скромное жилище, которое, однако, сможет предложить тебе все, что придется по нраву твоему благородному вкусу. У нас есть хорошая еда, чистые комнаты, свежая вода, вино от самого бога Вулкана и, конечно же, девушки, египтянки и сирийки, и мальчики из Греции. Я могу выполнить любое твое желание, благородный господин.

Валериус движением руки заставил его замолчать.

– Постель для меня, моей жены и моих детей. Багаж также должен быть в доме. Все остальные останутся на улице.

– Как тебе будет угодно, высокий господин, – раболепно поклонился хозяин, и его жена заторопилась на кухню, чтобы приготовить кушанья.

Рабы позаботились о лошадях, а Валериус вместе с семьей зашел в гостиницу. Ромелия наблюдала за тем, как укладывают багаж. Друзилла проверила состояние спальни, предназначавшейся Ромелии.

– Именем Юпитера, она не подходит такой благородной даме, как супруга сенатора, – заворчала она. – Комната маленькая и совсем голая, в ней лишь кровать.

Хозяин с сожалением пожал плечами.

– Она ведь будет в ней только спать, ночью глаза закрыты, поэтому безразлично, как выглядят стены. Однако посмотри, постель мягкая и чистая.

Друзилла скривила губы. Ромелия взбесится. Она бы предпочла переночевать в палатке. И действительно, глаза у Ромелии зло сверкнули, когда она увидела кровать.

– Убрать ее отсюда, – приказала госпожа. – Рабы пусть принесут мою походную кровать. Она гораздо удобнее этого топчана, и я буду уверена, что в ней нет пи блох, ни тараканов.

Она вышла, чтобы вместе с семьей поужинать в гостинице. Она кивнула Пиле, чтобы та прислуживала, а Друзилла должна была оборудовать комнату на ночь.

Хозяйка выложила все, что только было на кухне, на длинный стол. Гости должны были сидеть на стульях с плетеными сиденьями, что Ромелия нашла страшно неудобным, однако она была поражена тем, что может предложить кухня в маленькой гостинице. Перед ней возвышались жареные колбасы, тушеная свинина, жаркое из телятины, улитки, птица, различные овощи, рыба, сирийские сливы, яблоки с Крита и красное, как рубин, вино в высоком кувшине. Для рабов подали соленую рыбу, свинину, пельмени, белый хлеб и оливковое масло. Они тоже получили вино, смешанное с водой. Так велел Валериус.

Хозяин велел играть музыкантам, и они приятно развлекли гостей во время обеда. Настроение у Валериуса заметно улучшилось. Он довольно откинулся на своем стуле и погладил себя по животу.

– Насытившийся становится довольным, а довольный – ленивым. – Он рассмеялся и зевнул, затем поднялся. Он кивнул нянькам, чтобы они позаботились о его сыновьях и дочерях – от усталости уже слипались глаза, но мальчики все равно сопротивлялись.

– Отец, я хочу и эту ночь спать на улице, – воскликнул Титус.

– Сегодня нет, герой, – проворчал Валериус. – Сегодня ночью мы все останемся под этой крышей, а следующей ночью мы будем уже в нашем поместье, там у тебя снова начнутся приключения, я обещаю тебе катание на лодке по морскому заливу и ловлю рыбы.

Он похлопал своего младшего сына по плечу и гордо посмотрел ему вслед, пока тот по лестнице поднимался в свою комнату.

На улице послышался шум. Ромелия сердито сдвинула брови.

– Не беспокойтесь, благородная госпожа, – успокоил ее хозяин. – Это лишь гладиаторы. Они раскинулись лагерем в оливковой роще. Они возвращаются назад в Капую.

– Имеются в виду те, которые из них остались в живых, – пошутила она и снова протянула руку к богато накрытому столу.

У Пилы, которая стояла у стены, чтобы прислуживать при надобности госпоже, замерло дыхание. Если гладиаторы возвращаются в Капую, то с ними должен быть и Клаудиус.

Девушка искала возможность покинуть гостиницу. Под предлогом, что ей нужно в уборную, она выскользнула из дома.

Смеркалось, и гладиаторы уже разбили свой немудреный лагерь. Хозяин вынес им еду, и они сидели вокруг костра, разговаривали и ели. Пила подняла маленький камешек и, прицелившись, бросила его в Клаудиуса. Он невольно поднял глаза. Когда он увидел Пилу, та жестом дала ему понять, чтобы он действовал незаметно, и он понимающе кивнул. Медленно поднявшись, будто собирается прилечь после обеда, он сказал несколько слов Лентулусу и удалился.

Под старым развесистым деревом они упали в объятия друг друга.

– Пила, это чудо, что ты здесь. Я думал, что никогда больше тебя не увижу.

– Я тоже не надеялась на это. Валериус едет в Помпеи, там у него летняя резиденция. Мы в дороге уже пять дней и продвигаемся медленно, потому что Ромелия тащит с собой все хозяйство.

– А мы скачем назад, в Капую, следующие бои будут в Помпеях. Может быть, Валериус посетит их и я смогу снова тебя увидеть.

Пила опустила глаза. Мысль об играх заставила ее содрогнуться от ужаса. Нет, никогда снова она не посетит игры, даже если Валериус велит выпороть ее плетью.

– Мы не увидимся снова, Клаудиус.

Он растерянно посмотрел на нее.

– Ты меня не терпишь? Я тебе совсем не нравлюсь?

Пила взяла его руку и погладила ее. Руки у него были сильные.

– Да нет же, ты мне нравишься. Нет, причина в другом, я не желаю твоего тела или твоей красоты, я желаю того, о чем не знаю точно, есть ли оно у тебя.

– О, если ты имеешь в виду деньги, то они у меня есть. К сожалению, не так много, чтобы выкупить тебя…

– Нет, нет, я не это имею в виду. Я вижу, ты меня не понимаешь. Для меня это уже ответ. Я должна снова вернуться в дом, иначе мое долгое отсутствие бросится в глаза.

Клаудиус крепко держал ее.

– Не уходи, Пила, время нашего расставания еще не настало, я чувствую это.

– Так не получится, Клаудиус. Я должна спать перед комнатой Ромелии.

– Тогда приходи ночью, когда все спят. Выскользни в полночь, мы встретимся у этого старого дерева.

Он притянул ее к себе и нашел ее губы. На этот раз Пила позволила ему поцеловать себя. Как будто горячее вино разлилось по ее телу. Однако это было опасно, слишком опасно.

– Я попытаюсь, – ответила девушка уклончиво.

Он разжал объятия, и Пила заторопилась в гостиницу, пред око хозяйки.

Задумчиво Клаудиус посмотрел ей вслед – любимая говорила загадками. Ее оракулы были темными и таинственными, как леса ее германской родины. Она была красивой, эта светловолосая девушка, от одного ее вида у него кружилась голова, но было и нечто другое, привлекавшее Клаудиуса, чему он не находил названия, чего не испытывал никогда раньше. Женщины лежали у его ног, он мог завоевать любую, какую хотел. Но так же быстро терял интерес к ним. Среди них были красивые девушки, достойные того, чтобы провести с ними более, чем одну ночь. Однако ни одной не удалось затронуть его сердце.

Клаудиус замер. Его сердце! Конечно, в этом смысл ее странных слов. Другие женщины хотели его прекрасное жесткое тело гладиатора, мускулистое, испытанное в боях, его не знавшие усталости чресла, его мужественность. Пиле нужны его сердце, его душа, его чувства! Клаудиус подавленно прислонился к корявому стволу старого дерева. Странная слабость охватила его ноги, вот то, о чем предупреждали мудрые поэты и мыслители, вот то, о чем Лентулус говорил, что это страшнее смерти. Любовь!..