Неподдельная любовь

«Почему она была так испугана?» – подумал он в очередной раз после расставания с ней.

– Сообщив тебе хорошие новости о картинах, – молвил граф, – я вынужден теперь перейти к новостям не столь приятным. Хотя надеюсь, ты не будешь слишком сильно расстроен.

– А в чем дело?

– Ее Величество уже знает о твоем приезде, и завтра ты приглашен на ленч в «Хейс тен Бос».

Повисло довольно продолжительное молчание, которое не без труда прервал маркиз.

– Я, конечно, почту за честь…

– Все не так страшно, как тебе может показаться, – пытался утешить друга граф. – У Ее Величества уже назначена важная встреча во второй половине дня, так что ленч будет ранним, а после него ты сможешь тут же исчезнуть. Однако она пожелала перемолвиться с тобой словечком до появления остальных гостей, приглашенных на ленч.

– Надеюсь, ты принял приглашение от моего имени? – осведомился маркиз.

– Ну конечно, – заверил его граф. – А так как меня не пригласили, я проведу время до твоего возвращения в поисках новых картин, подлинность которых не вызывала бы сомнений.

Он бросил взгляд на этюд Вермера, и маркиз спросил:

– А ты не допускаешь, что эта картина – нечто действительно уникальное и о ней могли просто забыть?

– Мне это кажется настолько маловероятным, – ответил граф, – что вполне может оказаться правдой!

– Тогда как нам выяснить, что это не подделка?

– Я покажу эту картину моему другу из Государственного музея. Только, Бога ради, Кэрью, не упоминай о ней никому из торговцев, которые будут сюда приходить.

– Почему? – удивился маркиз.

– Да потому, дорогой мой друг, что они немедленно бросятся в Гаагу и предложат баронессе в десять раз больше, чем она готова запросить, а потом так раструбят об этом открытии, что все коллекционеры Европы начнут драться за право стать обладателем этой картины.

– Иначе говоря, ты утверждаешь, что картина стоит очень дорого! – резюмировал маркиз.

– Если она подлинная. – Граф сделал ударение на первом слове.

– Хорошо, – согласился маркиз, – мы будем хранить это в тайне. Но если я все-таки куплю этюд, то хотел бы заплатить этой девушке его истинную цену, потому что ей нужны деньги на операцию тетке.

– Вот и еще одна вещь, которую тебе следует проверить, – посоветовал граф. – Узнай, действительно ли баронесса нуждается в операции. Не исключено, что это – вариация на старую тему с умирающим отцом, матерью или сестрой, рассчитанная на то, чтобы тронуть сердце пылкого коллекционера.

– Не будь таким недоверчивым! – укоризненно воскликнул маркиз. – Она всего лишь очень юная девушка, которая не станет никого обманывать.

Он произнес эти слова весьма решительно, но поймал себя на том, что мысленно снова спрашивает: «Почему она была так испугана?»

В эту минуту в холле послышались голоса: это привезли картины, приобретенные графом для друга. А следом за ними явились торговцы, которым было предложено привезти маркизу самые ценные свои полотна.

Прежде чем пригласить их войти, граф поспешно спрятал этюд Лилы в буфет.

На следующее утро маркиз с удовлетворением вспомнил о купленных накануне трех прекрасных полотнах голландских живописцев, которые обязательно заинтересуют короля, а возможно, и других аристократов, претендующих на то, чтобы считаться знатоками искусства.

Он был особенно доволен картиной с конькобежцами – она действительно превосходна, но, конечно, и обошлась весьма недешево.

Впрочем, и два других его приобретения обещали украсить обновленную картинную галерею в Кейне.

Маркиз заплатил немалые деньги, однако на аукционе эти же картины стоили бы еще дороже.

До своего отъезда в Англию он намеревался приобрести еще несколько полотен такого же уровня.

Граф, присоединившись к нему за завтраком, сообщил, что в самую легкую карету уже запряжены самые быстрые лошади, чтобы доставить ему удовольствие от поездки в Гаагу.

– Я подумал, тебе, возможно, захочется уехать в Гаагу пораньше, – сказал он, – чтобы перед ленчем с Ее Величеством заглянуть в «Маурицхейс» и собственными глазами лицезреть тот самый портрет Вермера.

– Именно это я и собирался сделать, – ответил маркиз. – Конечно, я встречал его репродукции во всех английских газетах и журналах, так что невозможно было бы уехать из Голландии, не увидев оригинала!

– Тебе также стоит воспользоваться удобным случаем и, пока ты будешь в Гааге, заглянуть к баронессе, – посоветовал граф. – Так ты сможешь проверить, действительно ли она больна и настолько ли серьезно, как утверждает ее племянница.

– Ты все еще полон подозрении. – иронично взглянул маркиз на друга. – Право, Ганс, тебе бы следовало стать сыщиком!

– Если б ты знал, на что готовы пойти торговцы картинами, когда у них появляется шанс заработать деньги, – с укоризной произнес граф, – то понял бы, мы тут, в Голландии, могли бы каждую неделю писать десятки детективных историй.

Маркиз собирался ответить все в том же насмешливом тоне, но вовремя вспомнил: если б не дружеское предостережение Уилли, он сам оказался бы в весьма неприятной ситуации, так как совершенно не подозревал о том, какие козни против него строятся! В этот миг его глаза потемнели, а губы сурово сжались.

Граф Рейдаль, похоже, догадался, что затронул щекотливую тему, и перевел разговор в другую плоскость.

А вскоре маркиз попрощался с другом перед отъездом в Гаагу.

Ему было приятно править легкой каретой, несмотря на гнетущую жару.

Равнинный пейзаж с каналами и ветряными мельницами радовал глаз. В целом поездка доставила маркизу немалое наслаждение, и он приехал в Гаагу в хорошем расположении духа.

Там он сразу же отправился в «Маурицхейс», где отыскал знаменитый портрет Вермера.

Остановившись перед изображением девушки, он понял – привезенный Лилой этюд действительно блестяще передает манеру художника.

Но, стоя перед портретом, маркиз внезапно поймал себя на том, что видит не карие глаза голландской девушки, а огромные голубые глаза, в которых отражается панический испуг.

Королева Вильгельмина приняла маркиза у себя во дворце очень приветливо.

Большую часть времени она предавалась воспоминаниям о том, как гостила в Кейне и какое удовольствие получила от своего визита.

Расспросила маркиза о его многочисленных родственниках, а потом изрекла:

– Когда же вы намерены жениться, милорд? Я не сомневаюсь, что Кейну нужна хозяйка!

– Возможно, это так, Мадам, но пока я вполне удовлетворен своей холостяцкой жизнью! – с улыбкой ответил маркиз.

– Вам следует думать о будущем, – назидательно произнесла королева. – Вам нужен сын, который унаследовал бы ваше имя, состояние, земли и занимал бы придворную должность. И, конечно, несколько дочерей, которые переняли бы красоту вашей матери!

На эту тему маркизу разговаривать совершенно не хотелось.

К счастью, его неприятный tete-a-tete с королевой внезапно прервался: на ленч стали приезжать остальные приглашенные.

Как и опасался маркиз, это оказались пожилые государственные мужи Голландии, способные говорить только на серьезные темы и почти никогда не смеяться.

Поскольку у Ее Величества после ленча была назначена встреча, трапеза длилась недолго.

Прощаясь с маркизом, королева сказала:

– Мне очень жаль, что я должна идти.

Могу только выразить надежду, милорд, что вы еще навестите меня, прежде чем уехать из Голландии.

– Я почту за честь, Мадам, если вы позволите мне это сделать, – с поклоном ответил маркиз.

Королева тотчас вышла, и маркиз наконец смог уехать из дворца.

Было еще довольно рано, так что он решил последовать разумному совету графа и заехать к баронессе.

Кучер быстро нашел нужный дом, и, когда карета остановилась, лакей слез с козел, чтобы позвонить в дверь.

В эту минуту наблюдавший за ним маркиз с удивлением заметил, что дверь дома приоткрыта. Он присоединился к лакею, и они немного подождали, но к двери так никто и не подошел.