Луиза Вернье

— Так что, как видишь, тебе больше незачем здесь оставаться, — утешала она девочку.

Луиза с жадностью слушала. Она медленно кивнула, внезапно растерявшись оттого, что груз ответственности сброшен и теперь ей уже не на чем сконцентрировать волю и не на что отвлечься от чувства свирепого голода, который она вдруг ощутила с такой силой, что обхватила себя руками и поежилась. Катрин сразу все поняла. Эти признаки голода были слишком характерны для города, где сотни людей перебивались без работы. Она вздохнула.

— Пойдем-ка ко мне, Луиза Вернье, — предложила Катрин, снова поднимая фонарь и коробку. — Хоть чем-нибудь накормлю тебя. — Ей было не очень-то удобно приводить к себе домой незнакомых людей, но хотелось хоть как-то исправить ту неоправданную жестокость, с какой она обрушилась на ребенка. К тому же она прекрасно помнила, как сама потеряла мать, будучи лишь на несколько лет старше самой Луизы, и какое это было мучительное время. — Сегодня переночуешь в тепле, у печки, — прибавила она.

Личико Луизы засияло, она мгновенно оживилась, подобрала свой узелок с пожитками и настояла на том, чтобы нести вещи своей благодетельницы. Чудо из чудес — ее собираются приютить и накормить. При свете фонаря она радостно засеменила рядом с женщиной.

От Катрин не укрылось выражение восторга на лице ребенка, и ей это не понравилось. Теперь личико девочки разгладилось, выражение страха и отчаяния исчезло, а глаза заблестели. Лучше всего прямо сейчас все прояснить.

— Я смогу приютить тебя только на одну ночь. Утром тебе придется уйти. — Катрин погрозила пальцем. — И не вздумай потом попрошайничать под моей дверью.

— Хорошо, мадемуазель.

Катрин решила объяснить девчонке, почему так поступает:

— В алльском квартале, где я выросла, мы всегда помогали нуждающимся, но тех, кто снова начинал клянчить, считали паразитами и прогоняли. Понятно?

— Да, мадемуазель.

«Какая смирная. Просто паинька». И Катрин милостиво назвала свое имя:

— Меня зовут Аллар. Катрин Аллар.

— Приятно познакомиться, мадемуазель Аллар.

— Хм. — И Катрин снова искоса взглянула на нее. — Твоя мать, несомненно, обучила тебя хорошим манерам. Это тебе пригодится. Если ты немного приведешь себя в порядок и обратишься в какой-нибудь монастырь, у тебя будет шанс стать послушницей. Если нет, то можно будет пойти в какой-нибудь приют, хотя я слышала, что в наше трудное время там столько детей, что начальство не знает, куда их девать.

Они уже дошли до дальних ворот и, торопясь поскорее перейти через площадь (чтобы не натолкнуться на какую-нибудь пьяную драку), Катрин даже не заметила, что девочка промолчала. Луиза лихорадочно соображала, что ответить, она не собиралась обращаться в какое-либо учреждение, это не входило в ее грандиозные планы. Она уже давно решила, что станет портнихой. С самых ранних лет ее учили шить, как и любую девочку, чья мать занималась шитьем, педантично давая ей